Сидя за столом, на своём высоком стуле четырёхлетний Пашка сосредоточенно доедал котлету. Одновременно он размышлял. Мысль, которая только что пришла в голову мальчика, была неожиданной, но очень важной. Она выявила серьёзную проблему, требующую, по мнению нашего героя, незамедлительного решения. Только надо было кое-что уточнить.

– Мама, – задумчиво позвал Пашка, – А правда, что если много есть, то большой-большой вырастешь?

– Конечно, вырастешь. – Отозвалась мама.

– Сильно-сильно большой? – Попытался уточнить Паша.

– Очень большой. – Подтвердила мама, не отрываясь от своих всегда очень срочных кухонных дел.

– Это кто здесь очень большой? – Спросил папа, заходя на кухню.

Мальчик посмотрел на папу, потом на потолок и, вдруг, сказал:

– А ты, папочка, больше никогда-никогда не кушай. Ладно?

У папы удивлённо поднялись брови.

– И почему же мне никогда есть нельзя? Это за что же ты меня так строго наказать решил?

– Ну, как же ты не понимаешь! – Удивился Пашка. – Ты ведь и так вон какой большой, а если ещё кушать будешь, то головой в потолок упрёшься. А потом ещё больше вырастешь и только на улице сможешь жить – не уместишься в квартире.

Мальчуган представил себе большого-большого папу, который ни как не может войти в подъезд их дома, а потом, плача, ложится спать под кустами во дворе. От жалости у Пашки задрожали губы и он чуть не расплакался.

– Ах, вот оно что! – став вдруг очень серьёзным, протянул папа. Потом он взглянул на маму и спросил:

– Скажи, пожалуйста, Павлик, а маме можно есть?

Малыш допил молоко и оценивающе осмотрел маму.

– Маме ещё можно. Только, совсем понемножку.

Дружный смех родителей удивил Павлика. Потом он обиделся и надулся. Молча слез со стула и, выходя из кухни, повернулся и, сердито буркнув, «И никакого здесь «смеяния» нет», ушёл к себе в комнату.

«Вот так всегда. –Думал Паша, – Им такие «важности» говоришь, а они смеются. Ну, куда им ещё расти? Сейчас смеются, потом плакать будут».

Через некоторое время дверь в комнату приоткрылась, и показалась папина голова.

– К вам можно, молодой человек? – Спросил папа и, войдя, сел рядом с сыном на коврик.

–Ты, Павлик, молодец. Заботишься о нас, – папа приобнял сына за плечи и притянул его к себе, – но вот ведь какое дело. Растут вверх только дети. Конечно, если много едят. А как только вырастут, станут взрослыми, то уже не растут. Разве что, только в ширину, да и то, только некоторые.

– Значит, ты тоже не растёшь? – решил уточнить Павлик.

– А я не взрослый, что ли? – обиделся папа.

– Значит, не растёшь… . – подытожил Пашка и, подумав, разрешил:  – Ладно, тогда ешьте. Тогда не страшно.

Папа почему-то хмыкнул, потом открыл дверь и крикнул маме:

– А ну-ка, налей мне щей погуще. Есть уже можно. Мы с Павликом разобрались в этом вопросе.

Он подхватил сына на руки, подбросил его несколько раз, а потом они немножко поборолись. И Пашка, конечно же, победил. Папа поцеловал мальчугана в макушку и вышел.

Посмотрев ему вслед, мальчик подумал, что, всё-таки надо понаблюдать за ними. Ведь если они будут расти в ширину, то  когда-нибудь не смогут пролезть в двери, и он останется в квартире один. А папа с мамой будут жить на улице и им будет холодно и сыро. А главное, будет очень грустно без него, как и ему без них. Поэтому Павлик, высунув голову из своей комнаты, предостерёг родителей:

– Вы много-то не ешьте, а то двери у нас узенькие.