В одном топком болоте жила-была Кикимора. Самая обыкновенная: нос крючком, кожа зелёная, волосы длинные и лохматые.

Однажды весной на болото прилетела стая уток. И начали утки наперебой рассказывать Кикиморе о своих путешествиях: где летали, что видали.

Слушает их Кикимора, а сама думает: «Что же я, хуже уток что ли? Эти плоскоклювые только и умеют, что крякать. А я - такая умница и красавица - дальше болота никуда не ходила». Захотелось Кикиморе тоже полетать, мир увидать.

Рассказала она о своей мечте подружкам лягушкам. А лягушки над ней посмеиваются:

– Как же ты улетишь? Крылья что ли отрастишь? И на кого болото своё оставишь?

Даже комары схватились за животы от смеха:

– Можем одолжить свои крылышки, если они выдержат тебя.

Но идея о полёте не оставляла хозяйку болота. Как-то раз сидела Кикимора на болотной кочке и мечтательно глядела на плывущие по небу облака. И вдруг видит: Баба Яга в ступе летит, метлой тучи разгоняет.

Кикимора подскочила, начала руками размахивать и кричать во весь голос:

–  Яга! Яга, стой! Притормози!

Баба Яга с испугу резко нажала на рычаг тормоза – ступа со скрежетом остановилась и повисла над верхушками деревьев. Затем, кружась волчком, опустилась на болотную кочку.

– Что случилось? – прошамкала Баба Яга. – Кричишь, будто пожар у тебя!

– С пожаром я бы справилась, – вздохнула Кикимора. – У меня другая беда: бессонница замучила – дни и ночи одна мысль покоя не даёт: летать хочу…

– Да разве это беда? – хмыкнула Яга. – Я тебе травки от бессонницы принесу.

– Ты мне, подруга, лучше ступу одолжи, – попросила Кикимора. – Жутко летать хочется.

– Ступу не дам – мигом сломаешь. Она ведь кроме меня никого не слушается.

– Тогда может метлу напрокат дашь? – нерешительно спросила Кикимора, накручивая на перепончатые пальцы свои мокрые волосы.

– Метлу? – сверкнула глазами Баба Яга. – Ни за что! Какая же я буду Баба Яга без метлы? Может тебе ещё и избушку свою уступить? Я тебе, Кикочка, лучше вечером сон-траву отправлю с филином. Выспишься и выбросишь эти глупости из головы.

Только улетела Баба Яга – большая тень накрыла болото. Подняла Кикимора голову к небу, а там сам Змей Горыныч летит.

– Змеюшка! Горюнюшка! Эге-гей, остановись! – закричала ему Кикимора.

Змей приземлился на болото, дыхнул огнём:

– Привет, болотная царица! Как жизнь твоя мокрая?

– Тебе бы только шутить, Горыныч, – отмахнулась Кикимора. – А жизнь у меня тоскливая.

Рассказала Кикимора Змею про мечту свою.

– Легко! – пробасил Горыныч всеми тремя головами. – Залезай на спину – прокачу.

Кикимора захлопала от радости в зелёные ладоши. Еле-еле взобралась на спину Змею Горынычу, и тот замахал перепончатыми крыльями.

Не успел Горыныч подняться выше самых маленьких ёлок, как услышал дрожащий голос Кикиморы:

– Ой, как высоко! Голова закружилась! Ой, я соскальзываю и, кажется, падаю…

Шмяк! Кикимора упала обратно в своё болото, потёрла ушибленный бок и проворчала:

– Неудобная спина у тебя, Горюнюшка. И тряско слишком.  

Горыныч засмеялся и улетел. А Кикимора заплакала от обиды. И так громко она ревела, что даже старый Кощей услышал её. Прибежал, гремя костями, спрашивает:

– Ты чего, Кикочка, завыла словно сирена?

Рассказала Кикимора про горе своё, а Кощей ей в ответ:

– Да у меня ж в амбаре ковёр-самолёт триста лет уже лежит! Могу дать напрокат.

Кикимора тут же плакать перестала.

Но Кощей только на следующее утро принёс ей ковёр-самолёт. Еле дотащил.

– Что ж ты не прилетел на нём? – удивилась болотная хозяйка.

– Он такой пыльный и грязный, что даже взлететь не мог, – выдохнул Кощей и чихнул со всей силы. – Постирать бы его надо и просушить на солнышке.

До обеда Кикимора стирала в болотной воде ковёр. Затем разложила его на лужайке сушиться. А сама прилегла отдохнуть.

Коврик быстро высох на солнышке.

Тут любопытные лягушки увидели мягкий ковёр и забрались на него. Они решили, что это отличное место для их вечернего концерта.

– Ква-ква-ква-а! Ква-ква-ква-а! – загалдели лягушки.

Неожиданно ковёр оторвался от земли и стал подниматься в небо. Ковёр был стар и глуховат, поэтому громкое кваканье лягушек он понял как приказание «В облака! В облака!».

А лягушки от страха вцепились в ворсинки ковра и ещё громче кричать стали:

– Квы-ы! Квы-ы!

Ковру послышалось: «Выше! Выше!». И он взлетел ещё выше.

Кикимору напугал этот странный крик. Она выскочила из болота и выпучила свои и без того огромные рыбьи глаза, замахала руками:

– Стой! Вернись! Куда же ты?!

Коврик помахал Кикиморе в ответ потёртым уголком. Он решил, что Кикимора провожает лягушек и желает им доброго пути. А лягушки так дрожали от страха, что ковёр стал подёргиваться в воздухе. Он перестал понимать «приказания» орущих лягушек, поэтому просто повис над лесом.

Кикимора отправила к Кощею ворону со срочным донесением. Кощей прибежал и увидел странную картину: над лесом парит ковёр, с которого доносятся жалобные кваканья, а всклокоченная Кикимора прыгает по лужайке и яростно машет кулаками.

Кощей попытался приманить ковёр:

– Кыть-кыть, коврик, ко мне, сюда.

Но ковёр его просто не слышал.

Послали ворону за Бабой Ягой. Яга мигом прилетела на своей скоростной метле. Кощей попросил её слетать к ковру и вернуть его на землю. Баба Яга подлетела к ковру и стала уговаривать его спуститься, но ковёр её не слушался. Тут Кощей вспомнил:

– Ковёр-самолёт выполняет приказы только того, кто сидит на нём!

Баба Яга прямо с метлой приземлилась на ковёр и скомандовала:

– Идём на посадку!

Ковёр пошёл на снижение и с гулом самолёта плавно приземлился на лужайку. Уставшие и охрипшие лягушки тут же свалились в траву и ускакали подальше от злополучного ковра. А Кикимора погладила коврик, села на него и скомандовала:

– Полетели!

Облетела Кикимора весь лес, все окрестности, даже до ближайшего города слетала. Вечером вернулась на болото. А там уже лягушки заждались её.

– Ну как? Квак? – бросились они с расспросами.

– Почти весь шар земной облетела, – заявила Кикимора, – и скажу вам, подружки-лягушки, что лучше нашего болота места в мире нет!

Вдохнула Кикимора терпкий запах цветущего багульника и довольная села на кочку слушать самый приятный для её уха комариный звон.