Т. ВЕРЕТИНСКАЯ

           ОТВЕС И МЕТР

                                                                          ИЛИ

 ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

                                                                 сказка

            Они давно уже лежали рядышком в старинном ящике для инструментов: проржавевший от сырости железный Отвес на полуистлевшей верёвочке с несколькими узелками и видавший виды складной Деревянный Метр. Одно его коленце как-то отломилось, и с тех пор он перестал быть полноценным метром.

            Мастер-Каменщик когда-то брал их с собой на работу. Но позже стал использовать новые современные инструменты. Отвес заменил на Уровень – металлический брусок с воздушным пузырьком, плавающим в жидкости, а складной Метр на упругую стальную Рулетка. Закрученная в тугую спираль, она каждый раз с грозным шипением пряталась в своей коробочке, будто проявляла недовольство тем, что посмели потревожить её сон. Выполнив задание, с громким щелчком она запиралась и никого не хотела видеть.

            Так и лежали в дальнем пыльном углу балкона ржавый Отвес и Деревянный Метр. Часто им вспоминались былые трудовые времена.

– Сколько зданий в городе мы построили, как ты думаешь? – спросил как-то Отвес.

            – Думаю, вполне достаточно, чтобы гордиться собой.

            – Да, наша жизнь не прошла даром, – заключил Отвес, проверив целостность своей верёвочки, он удобно улёгся на неё и надолго задумался.

            А Метр вспоминал, каким жёстким становился Отвес на стройке, как строго он указывал Мастеру на малейшее отклонение от вертикали, а Каменщик так ценил его, что вечно носил в правом кармане рабочей куртки.

            – А помнишь, тот день, когда появилась эта взбалмошная Рулетка? – спросил Метр.

– Да, она долго не хотела покоряться хозяину, – отозвался Отвес.

– Взбрыкивала, как необъезженная кобылица, – скрипнул Метр и захихикал.

– Такая лентяйка, только бы спать. Ну, не любит она, когда тревожат её покой, –сказал Отвес, связывая очередным узелком кончики порвавшейся от времени верёвочки.

Он всегда придирчиво следил за своей внешностью.

– Я вспомнил, – продолжал Деревянный Метр. – Как-то раз она самовольно сбросила стопор и со всей силы хлестнула Мастера по руке, что у того аж кровь выступила.

– Да-а-а, – протянул Отвес. – Правда, потом они так притёрлись, что стали просто неразлучны. А помнишь, как Уровень, мечтая от меня избавиться, столкнул с высоты третьего этажа прямо в бадью с цементным раствором? Хорошо, что Мастер заметил, как я полетел вниз, и вытащил меня! А то я не лежал бы сейчас тут, рядом с тобой.

– Мне до сих пор больно вспоминать, как Рулетка злорадствовала, когда Мастер, повздорив с Заказчиком, швырнул меня, и именно тогда отломилось моё первое коленце, – жалобно пробормотал Деревянный Метр.

– Да, бедняга, попал ты тогда, как говорится, под горячую руку. Иногда Каменщик срывался на нас и ни за что ни про что расшвыривал, – согласился Отвес, а сам подумал: «Ты-то уже точно ни на что теперь не годен. Гибче надо было быть, сам виноват. Вот я ещё мог бы послужить. Эх, мне бы только новую верёвочку».

            Он не знал, что их Мастер давно отправился туда, откуда не возвращаются, а наследники уже наметили день, когда освободят балкон от ненужных вещей.

            И вот этот день настал. Старые инструменты разбудило какое-то страшное гудение. Оно всё приближалось и приближалось. Вдруг дверь на балкон открылась, гудение резко прекратилось. Деревянный Метр первым ощутил прикосновение чьих-то рук. Нет, это были не руки старого Мастера – большие, грубые и шершавые, а маленькие и нежные.

            Дочь хозяина с мужем недавно переехали в опустевшую квартиру. Постепенно они наводили тут свои порядки, и вот, наконец, дошла очередь до балкона. Молодая женщина проворно сунула Метр в карман фартучка. Очевидно, у неё возникла идея относительно участи старого отцовского Метра.

            Беря в руки ржавый Отвес, крикнула мужу:

– Иди скорее сюда! Что я нашла!

– Что же интересного ты разыскала в этом хламе?

– Смотри, ты искал подходящую гирьку для часов. Может, этот Отвес подойдёт?

– Ух, ты! И, правда! Удалить ржавчину, и отличная получится гирька. 

            Надо сказать, он коллекционировал старинные настенные часы и как раз в это время возился с одними ходиками. У них на циферблате была нарисована кошачья мордочка и вставлены кошачьи глазки, ну, прямо как живые. Механизм тикал, а кошка забавно глядела по сторонам: вправо-влево, вправо-влево. У часов потерялась гирька для завода, а без неё кошка равнодушно смотрела в одну точку.

– Чудная находка! Ты у меня молодец!

– Стараюсь.

            Жена улыбнулась так, что даже Метр в кармашке и Отвес в руке её мужа почувствовали эту улыбку.

– А я решила из старого Метра сделать фоторамку и вставить в неё портрет отца.

– Отлично придумала!

            Так они всё и сделали, как задумали. Метр, преображённый до неузнаваемости, начал новую жизнь. Он теперь всегда рядом со своим Мастером, точнее, стал рамочкой для его портрета. На противоположной стене висят часы-ходики, в которых продолжается жизнь старого Отвеса, тоже в новом качестве. Перемены в жизни превзошли все его ожидания: он мечтал о новой верёвочке, а сейчас у него не просто верёвочка, а серебряная цепочка. Да и сам он, начищенный до первозданного блеска, сияет от счастья. Ведь он продолжает служить людям, и Мастер-Каменщик по-доброму ему улыбается, глядя со стены напротив. Что же ещё нужно для счастья?

            Правда, временами гирька опускается на длину цепочки, и часы останавливаются. Тогда новый хозяин поднимает её, и часы вновь начинают ход: тик-так, тик-так, а кошкины глаза задорно двигаются: туда-сюда, туда-сюда, вправо-влево, вправо-влево...

07.12.2014                                                                                                     Т. ВЕРЕТИНСКАЯ