Поздравляем всех с Днём знаний!

Пусть новый учебный год принесёт удачу и детям, и учителям!

И, конечно, рассказы про школу.

Светлана Сорока

УТКА В ОКОШКЕ

Кабинет биологии был светлым и зелёным. На подоконниках и учительском столе, расположившемся на возвышении перед доской, росли полосатые сансевиерии, изумрудные папоротники, нежные фиалки, кудрявые плющи…

Анна Витальевна очень любила растения и свой предмет. А ребята любили её.

Вместе с разнообразной зеленью в кабинете стояли два аквариума. В одном жили разноцветные суетливые гуппи, в другом – золотистый красавец вуалехвост. Ребята с интересом наблюдали за рыбками, но больше всего им нравился Жорик – красноухая черепаха. Его террариум уже несколько лет занимал центр учительского стола. Жорик был милый, дружелюбный и общительный. Замечая ребят, поднимался на задние лапы и, вытягивая шею, трогательно просил угощение. Наевшись хрустящего гамаруса, отдыхал на островке, блаженно щуря маленькие глазки. Глядя на его довольную остроносую морду, ребята улыбались. И Анна Витальевна тоже. Она очень трепетно относилась к своему питомцу. Всегда забирала его домой на лето. Так должно было случиться и в этом году, но...

− Ребята! − обратилась к ним однажды взволнованная учительница. – На летних каникулах я вынуждена уехать. Кто хочет приютить у себя Жорика? Кто готов взять ответственность?..

Она могла бы не спрашивать. Приютить Жорика хотели все. Ребята принялись что есть силы трясти руками и кричать:

−Я! Я возьму! Пожалуйста, дайте мне!..

Матвей тоже поднял руку. Без особой надежды, конечно. Почему Анна Витальевна должна выбрать его?! Вон Яшка Прытков везде в первых рядах: и в спорте, и в учёбе. Ни минуты не посидит, всегда куда-то мчится, что-то придумывает… Ия Цветкова – умница и красавица. Так многие учителя считают. И Анна Витальевна тоже. А у Лёнчика Гусева папа – ветеринар…

Матвей тоже мечтал стать ветеринаром. Он с удовольствием ухаживал за своим любимцем – хомячком Тишкой. С интересом наблюдал за тем, как толстощёкий и неутомимый Тишка крутит маленькими розовыми лапками огромное колесо.

А ещё Матвею нравилось ходить вместе с родителями в городской парк. В его тенистой глубине располагался круглый зелёный пруд. В нём жила семья уток. И недавно у них появились утята − пушистые хрупкие комочки. Забавно бегая по воде, они ловили мелкую мошкару. Ели ряску и хлеб…

Сегодня родители Матвея были на работе. Он взял самокат и пошёл к школе. На стадионе по узкой беговой дорожке гонял на самокате Яшка.

− Здорово! – крикнул он, заметив Матвея.

− Привет.

− Слабо наперегонки?!

− Давай.

− Только здесь тесно, пошли во двор.

Мальчишки слезли с самокатов и завернули за угол школы. Вдруг над запасным выходом, в проломе стены из маленьких стеклоблоков Матвей заметил утку. «Бедная, пролезла через разбитый стеклоблок на пожарную лестницу, а выбраться не может», − быстро догадался он и взволнованно позвал приятеля.

− Смотри, смотри…

− О, утка! – оживился Яшка. – Сейчас я её вмиг достану.

Над запасным выходом висела пожарная лестница.

− Подсади!

Матвей напрягал все свои силы. Вставал и на носочки, и на самокат, упираясь ладонями в холодную стену. И всё спрашивал Яшку:

− Ну что, достал? Достал?..

− Нет, высоко лестница, − оказавшись на земле, констатировал он.

Утка тем временем не отошла от окошка и смотрела на ребят, словно ждала помощи.

«Что же делать? Что делать?!» − судорожно соображал Матвей. – А что если крякнуть? Она подумает, что здесь свои и вылетит».

Набрав в лёгкие побольше воздуха, он издал звук похожий на тот, что издавали утки на зелёном пруду.

− Не работает! – усмехнулся Яшка. – Попробуем вот так! – Он живо схватил с земли булыжник и метко швырнул им (его) в несчастную пленницу. Утка отшатнулась и скрылась в глубине проема.

− Ты её ранил! – набросился Матвей на стрелка.

− Да нет, испугал просто, − принялся оправдываться Яшка. − Она же не пикнула даже.

− Её нужно спасать, понимаешь!!! Она погибнет!!! Только как?!

Вдруг вдалеке на школьном крыльце Матвей заметил охранника.

− Кажется, я знаю, побежали…

Раньше школу охранял дядя Паша. А этот был новый. Молодой, высокий, он что-то с интересом смотрел в телефоне.

− Здравствуйте! Помогите нам, пожалуйста! – выбрасывая из рта шумный горячий воздух, попросил его Матвей. – Там на запасной лестнице утка. Её… её нужно спасти, выпустить…

− Утки, самокаты, − отрываясь от телефона, недовольно посмотрел на них охранник, – играть во двор идите, а здесь школа, здесь учиться надо.

− Ну, пожалуйста, − взмолился Матвей.

− Идите-идите, − равнодушно махнул он рукой.

− Вот ведь какой! – отшатнулся от него Матвей, кривясь от возмущения и обиды. – Что же делать? Что делать-то? – спрашивал он у себя и у Яшки. Может, директору позвонить? Кажется, у мамы есть его номер…

− Ты ещё в МЧС позвони! – осадил вдруг его приятель.

Яшка уже начал охладевать к истории с уткой. Он привык достигать быстрого результата, а тут…

− Ну, её, − как и охранник, равнодушно махнул он рукой, − пойдём лучше соревноваться.

Матвей не хотел кататься, не мог веселиться, когда живое существо оставалось в беде. А вдруг это та самая утка с зеленого пруда?! И её утята теперь одни…

Вскочив на самокат, он изо всех сил погнал его к дому.

Мама была уже там.

− Не переживай, − успокоила она взволнованного сына. – Завтра в школе всё решится…

Утром Матвей пришёл в школу раньше обычного. Яшка уже был там.

− Всё за утку свою волнуешься? – усмехнулся он. – Ладно, пойдём посмотрим! Я и сам хотел тебе предложить.

Мальчишки наперегонки побежали к лестнице. Яшка обогнал Матвея, толкнул дверь запасного выхода – не поддалась. И он приложил глаз к замочной скважине. По ту сторону двери между старых плакатов с тычинками и пестиками лежала на боку утка на подставке.

− Чучело! – вдруг понял Яшка, и лестница моментально огласилась его громким заливистым хохотом. – Ха-ха-ха! Чучело!..

− А вдруг мёртвая? – Матвей хотел убедиться сам, отпихнул товарища, прилип к двери.

«Нет, не мёртвая!» − Безудержная волна стыда вдруг накрыла его с головой… Хотелось забыть эту историю, чтобы никто не узнал о его ошибке.

Но свидетель уже влетел в кабинет биологии и принялся весело трезвонить:

− Матвей чучело пожалел! Пожалел чучело! Ха-ха-ха! Он корчился от смеха, хватался за живот и всё повторял. – Чучелко уточки пожалел! Ха-ха-ха! Чуче…

Яшкину истерику прекратил звонок. Ребята ничего не успели понять.

Анна Витальевна вошла в класс. Яшка, как и другие, замолчал, стал слушать.

− Может, забудет? – украдкой посмотрел на него красный пристыженный Матвей.

Пол-урока всё было спокойно. Но вдруг учительница начала говорить о сострадании, о жалости к братьям меньшим…

Яшка вдруг подскочил на стуле и выдал:

− А Матвей вчера чучело пожалел!

Анна Витальевна ничего не ответила. Осмелевший от её молчания, Яшка принялся выкладывать историю во всех подробностях. Не жалея красок, сгущая их. Рассказал и про охранника, и про директора. И главное про то, как Матвей крякал.

Лёнчик гоготал в голос. Ия хихикала. Остальные ребята тоже смеялись.

А Матвей сгорал от стыда и с ужасом ждал, что Анна Витальевна вот-вот захохочет вместе со всеми. Или улыбнётся снисходительно-иронично.

Но учительница дождалась тишины и совершенно серьёзно сказала:

− Этим летом, ребята, Жорик будет жить у Матвея.

 

ПЯТЁРКА ПО МУЗЫКЕ

Ранним сентябрьским утром Аня вместе с папой шла в школу. Проснувшееся солнце золотило листву берёз, ещё ярче зажигало клёны. Голубое небо напоминало о лете. Настроение было приподнятое. Аня бодро шагала навстречу новым знаниям. Как вдруг вдалеке увидела одноклассника Ромика Воробьёва. Маленький и хмурый, он нехотя семенил за мамой, оттягивая ей руку. Аня с папой быстро его догнали. А вскоре с ними поравнялись другие ребята из их класса. Варвара Краснова и Андрюшка Кутейкин.

— Привет, — кивнули они Ане. А с Ромкой Воробьёвым не поздоровались.

У школьной калитки папа пожелал Ане хорошего дня. А мама Ромика, водрузив ему на плечи тяжёлый рюкзак, — успехов в учёбе.

Аня про себя невольно хмыкнула.

«Ха, успехов! Да весь класс знает, что Воробьёв — двоечник. По всем предметам. Даже по музыке».

Первый урок математики сразу же доказал её правоту. Их учительница Марина Леонидовна объявила результаты контрольной.

Варвара с Андрюшкой получили пятёрки. И Аня тоже. А Ромик снова отличился.

— Опять двойка, Воробьёв! — Учительница покачала головой и очень строго предупредила. — Ещё одна подобная оценка, и в третий класс я тебя не переведу!

Андрюшка покачал головой. Варвара вскинула подбородок и отвернулась. А Аня с лёгким волнением посмотрела на Ромика. Что же он теперь будет делать? Воробьёв испугался, притих. И стал покорно переписывать примеры с доски. Но в какой-то момент уронил ручку, отвлёкся, не успел за объяснением Марины Леонидовны и занялся своими делами. Разрисовывал линейку, перебирал карандаши, ёрзал на парте... Желая только одного, чтобы урок поскорей закончился.

Наконец прозвенел звонок. Началась большая перемена. Андрюшка принёс из дома «Монополию» и собрал возле себя ребят. Все стали с интересом играть. Аня купила уже несколько заводов и парикмахерскую. И теперь, украдкой поглядывая на умного общительного Андрюшку, думала: «Молодец! Просто молодец! Всегда что-то придумывает, организовывает. То в «Дженгу» играть предложит, то в «Слова». Не то что Воробьёв...

Стоило ей вспомнить про Ромика, как он оказался возле них.

— Ребята, можно мне с вами, пожалуйста...

— Тебе?! — строго посмотрела на него Варвара. — Здесь вообще-то читать нужно уметь.

— И считать, усмехнувшись, поддержал её Андрюшка. — Точки на кубике... Вот получишь пятёрку — приходи, — вдруг серьёзно сказал он ему. — Только не получишь ты! Даже по музыке не получишь!..

Учительница музыки Клавдия Михайловна серьёзно относилась к своему предмету. Преподавала подопечным (ученикам) нотную грамоту. Для Воробьёва все эти «до», «ре», «ми» были сродни китайским иероглифам...

Разозлившись, он стукнул по парте кулаком и отошёл подальше от противных зазнаек. На душе скребли кошки, а следующей, как назло, в расписании стояла музыка. Но на уроке произошло то, чего никто из ребят никак не ожидал.

Со звонком вместо Клавдии Михайловны в класс вошла другая учительница. Молодая, стройная, с чуть вьющимися до плеч волосами. Она напомнила Ане старшую сестру. Только выглядела чуть более серьёзной, решительной. 

— Меня зовут Ангелина Андреевна, — сразу же представилась она классу. — Музыку теперь вести буду я.

Ребята зашумели, обсуждая неожиданную новость. Но вскоре притихли и стали с интересом смотреть на учительницу.

— Ну что ж, — улыбнулась Ангелина Андреевна, — теперь давайте познакомимся с вами. Она открыла электронный журнал и начала перекличку. 

— Авдеева Аля.

— Дима Бычков.

— Воробьёв Рома...

Учительница не сразу заметила сидящего в уголке низенького Ромку.

— Воробьёв! — чуть громче повторила она. 

— Да вон же он! Вон! — принялись показывать на него ребята. — В самом углу.

— Двоечник наш!

— Ещё какой!

— Двойки по всем предметам!

— И по поведению!

— Даже по музыке!

В общем многоголосье (потоке) были отчётливо слышны голоса Андрюшки и Варвары. 

Ромик не огрызался в ответ, не стучал кулаком по парте. Молча сидел, втянув голову в плечи и сделавшись ещё меньше. Ане даже стало его чуточку жалко. И не только ей одной.

— На уроке они разучивали новую песню «Если с другом вышел в путь». А сразу после звонка учительница попросила Воробьёва.

— Рома, задержись, пожалуйста.

«Он же ничего не сделал!» — удивлённо подумала Аня. — Зачем же Ангелина Андреевна оставляет его после урока?

Выйдя из класса, она остановилась возле полуоткрытой двери.

— Что же ты не учишься, Рома? — (донёсся до неё) коснулся её слуха участливый голос учительницы. — Учиться надо! И эти твои двойки по музыке... А ну-ка подойди к инструменту... Смелее, смелее...

Через мгновение кабинет наполнился звуками музыки. 

А на следующем уроке эти знакомые мелодичные звуки встретили Аню вновь. 

— Здравствуйте, ребята, — улыбнулась Ангелина Андреевна классу, — сегодня опять поём.

— Рома, иди сюда! — позвала она Воробьёва. Он замер, испуганно уставился на учительницу. — Ничего-ничего, у тебя всё получится! — подбодрила она его. — Плохие оценки нужно исправлять.

Ромик несмело подошёл к фортепиано. Класс превратился в слух и зрение. Ребята во все глаза смотрели на Воробьёва. Андрюшка переглядывался с Варварой, усмехался скептически: «Сейчас, вот сейчас где-нибудь запнётся...»

Но Ромик не спотыкался. Видимо, ему самому хотелось хорошо спеть, чтобы не подвести Ангелину Андреевну. 

«Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь, весела дорога...» — звучал в классе его тоненький чистый голос. Он очень гармонично вязался с его чуть растерянным видом и маленьким ростом. 

Ромка трогательно пел о друзьях, которых у него не было...

Наконец он благополучно добрался до конца, понял, что не сплоховал и улыбнулся.

— Молодец, —похвалила его Ангелина Андреевна. — У тебя сегодня заслуженная пятёрка.

Давайте поаплодируем, ребята!

— Ну Ромка! Вот так Ромка! — громко хлопая, искренне радовалась за товарища Аня. — А ведь никто и не догадывался, что он так умеет петь!

Андрюшка с Варварой точно не догадывались. Они сидели притихшие и только переглядывались недоумённо...

На перемену Ромик вылетел окрылённый.

Андрюшка как обычно собрал у своей парты ребят, достал игру...

— А теперь возьмёте меня? — подбежал к нему счастливый улыбчивый Ромик.

«Конечно, возьмёт!» — мысленно ответила за одноклассника Аня.

— Иди-иди отсюда, двоечник, — услышала она вместо этого. — Сегодня пять получил, завтра — два... Кому ты нужен!..

Следующим в расписании стояло чтение. Место рядом с Ромиком как всегда пустовало. Аня подошла к его парте и спросила негромко:

— Можно?

Ромик удивился, но кивнул. И она тихонько присела рядом.

Анна Черкасова

ОБИДА

Однажды мы с моим лучшим другом Саньком поссорились. Чуть ли не навсегда.

Мама Санька дала нам три конфеты. Но нас-то с Саньком — двое!

Я, конечно, предложил Саньку сначала по одной конфете съесть, а потом третью поделить пополам.

А Санёк вдруг посмотрел мне в глаза, ухмыльнулся криво и внезапно сказал: нет. Сказал, что раз конфету дала его мама, то и съесть третью конфет должен он, Санёк.

Ну и разозлился же я!

Никогда я ещё так не злился. И особенно я так никогда не злился на Санька. Конфеты я, честно говоря, не так уж люблю. Но Санёк — он же мой друг лучший!

У меня даже сами собой сжались кулаки.

А Санёк посмотрел на мои руки и сказал, что я всё равно ему ничего не сделаю, потому что он сильнее. И если захочет, то вообще все три конфеты один съест.

От обиды мне даже дышать стало тяжело. Вот как я не ожидал от Санька такого. И я решил, что никогда его не прощу. Пусть ему всегда будет стыдно, что из-за какой-то конфеты он лишился лучшего друга в жизни.

А потом мама меня разбудила, потому что пора было в школу собираться.

Оказалось, что вся эта история с конфетой — всего лишь сон. Но внутри меня жгла горечь.

Перед первым уроком ко мне подлетел Санёк и хлопнул меня, как обычно, плечу.

— Привет, Славка! — жизнерадостно прокричал он мне в ухо. — Конфету будешь? С орехами?

— Сам ешь свою конфету! — разозлился я. Сел за парту и отвернулся.

— Славка, ты чего? — Санёк недоуменно хлопал глазами.

И мне было жалко лучшего друга. Он, наверное, не виноват, что во сне меня обидел. Но я пока не был готов его простить.

 

Наталья Бочечко

ВЕТЕР ИЗ РЕБЯТ

Большую клетчатую сумку с игрушками Инна Евгеньевна на прогулку сегодня почему-то не взяла. Она выстроила ребят около веранды, придирчиво их оглядела и сказала:

- Знаете ли вы, дорогие мои, что если быстро-быстро побежать, только бежать надо как следует, можно стать ветром.

Ребята захихикали.

- Это игра такая? – робко спросила Валя.

- Это не игра, это Инна Евгеньевна шутит так, - сказал Вадим.

- Так не бывает, чтобы стать ветром! – добавил Игорь.

Инна Евгеньевна нахмурилась, скрестила на груди руки и презрительно хмыкнула.

- А это учёными не доказано, - сказал Вадим и скорчил Игорю рожу.

- Не бывает! – крикнул Вадим и толкнул Игоря в бок. Игорь замахнулся в ответ, но вдруг:

- Бегите! – скомандовала воспитательница.

Ребята застыли от удивления и смотрели на неё в полной тишине. Только Вадик шмыгнул носом, а Валя громко икнула.

- А я тебе говорила, не ешь хлеб всухомятку, - строго сказала Вале Инна Евгеньевна и повторила:

- Бегите-бегите, я вам говорю!

И вдруг побежала сама. Да как! Так, что жёлтый плащ взлетел за спиной, да подошвы замелькали. За несколько секунд оказалась за углом садика. Первым рванул Павлик. За ним ринулись остальные.

- Аааааа! – бежали сзади за воспитательницей ребята. А Маша почему-то ещё кричала:

- Урааа! Урааа! - как солдат во время наступления.

Сначала кроссовки воспитательницы шлёпали по асфальту, потом стали бесшумно отталкиваться от воздуха. Она как будто бежала вверх по невидимой горке. Всё выше-выше-выше.

Ребята тоже сначала шлёпали по твёрдому асфальту, потом мягко и упруго стали отталкиваться от чего-то невидимого. Это ветер подставил им свою спину, и они бежали по ней. Всё выше, и выше, и выше – вслед за воспитательницей.

- Быстрее, ещё быстрее! – кричала впереди Инна Евгеньевна.  

Ребята огибали круги вокруг садика и с каждым кругом поднимались всё выше от земли. Они бежали по спине ветра и не заметили, как сами стали ветром. Все двадцать – одним ветром. И воспитательница вместе с ними. Они кружились, дули и выли:

- У-у-у-у!

Ветер из ребят пролетел между деревьев, запутался в ветках берёзы и вылетел через макушку. Деревья закачались, радуясь:

- Ооо, ветер из ребят!

Ветер из ребят зигзагами полетел над крышей садика. Смёл с неё сухие ветки, прошлогодние листья и двух ворон.

- Кааарррр! Каррр! – закружились вороны над площадкой, где гуляла старшая группа.

Воспитательница старшей группы Тамара Ивановна посмотрела на деревья, на крышу и двух ворон и забеспокоилась:

- Какой сильный ветер!

И повела своих детей в группу. В группе Тамара Ивановна сказала своим ребятам:

- Посмотрите в окно. Кажется, ураган начинается.

А сама пошла пить чай.

Ветер из ребят тем временем взметнулся высоко вверх и над облаками рассыпался на двадцать детей и одну воспитательницу. Перед ребятами опять развевался жёлтым флагом плащ Инны Евгеньевны, а её подошвы мелькали перед ними с невероятной скоростью. Ребята снова бежали следом, касаясь подошвами тумана облаков.

- Идём на снижение! – крикнула им Инна Евгеньевна, раскинула в стороны руки и самолётом спикировала вниз.

Ребята тоже раскинули в стороны руки и загудели:

- Ууууу!

А Миша ещё просто так, от радости, крикнул:

- Эгегееей!

Инна Евгеньевна плавно приземлилась ногами на асфальт, пробежала ещё несколько метров и остановилась. Она не спеша поправляла шарфик, приглаживала причёску и смотрела, как приземляются её дети. Дети поплюхались, кто куда. Миша - в песочницу. Павлик - в куст смородины. Валя упала на горку и тут же скатилась вниз. Витя угодил прямо на деревянный мотоцикл на пружине и закачался на нём. Остальные ребята попадали на газон. Больше всего не повезло Кате - она плюхнулась прямо в лужу, но не заревела, а сказала:

- Хорошо, что у меня штаны непромокаемые!

Ребята из старшей группы всё это увидели в окно. Они побежали к своей воспитательнице и закричали наперебой:

- Тамара Ивановна, Тамара Ивановна, там дети с неба падают! Двадцать детей, - галдели они, - и одна воспитательница.

- Значит, младшая группа, - задумчиво ответила Тамара Ивановна, поднося чашку к губам. И вдруг бахнула чашку на стол, так что блюдечко зазвенело, и закричала:

- С неба?! Дети?! Да ещё воспитательница?!

Тамара Ивановна бросилась к окну. Но за окном она увидела, как младшая группа спокойно возвращается с прогулки. Дети шли парами. Впереди Инна Евгеньевна.

- Какие у вас дети спокойные! - крикнула Тамара Ивановна в приоткрытое окно, - а мои вечно что-нибудь выдумывают.

- Ну что вы, - ответила Инна Евгеньевна, - они у меня настоящий ураган, - и незаметно улыбнулась уголками губ. А её зелёные глаза загадочно сверкнули.

 

Виктория Татур

ВРЕДНАЯ ЛУЖА

Однажды за мной зашел гулять Макс. Он мой друг и сосед по этажу.

– Ты почему не в школе? – удивился я.

Макс ходит в первый класс. А мне, как говорит папа, еще возраст не позволяет в школе учиться. И мама соглашается, что в шесть лет ребенок должен детство прочувствовать. А мне дома сидеть скучно. Да еще и Макс хвастается, как он с каждым днем умнее становится.

Вот я и удивился, что он так рано из школы вернулся.

– А я, – говорит Макс, – няне позвонил, чтобы она меня на продленку не оставляла.

Он Ольгу Николаевну, которая его из школы забирает, няней называет. А все потому, что Макс решил стать поэтом, как Пушкин. А у Пушкина тоже няня была.

– Так чего ж ты на продленку не остался? – спросил я Макса.

– Ты на улицу выходил?

– Не-а, мама весь день за ноутбуком. Ей там что-то по работе важное нужно сделать. Так что я сегодня из дома не вылезал.

– На улице дождь был.

– И чего?

– А ничего! Там осень наступила, самая настоящая.

– Это плохо, – сказал я, – теперь придется зиму ждать.

– Тебе, может, и плохо, а мне хорошо, – ответил Макс. – Между прочим, Пушкин знаешь, как осень любил? Он в это время самые крутые стихи писал.

– А ты-то, откуда знаешь?

– Знаю, – серьезно сказал Макс. – Нам учительница в школе говорила.

С его учительницей я спорить не стал. Раз говорила, значит, правда. Только в осени ничего хорошего нет: сыро, противно и грязно.

– Пойдем на улицу, вдохновение будем черпать, – предложил Макс.

– Это как? – удивился я.

– Я хочу стихотворение сочинить. А для этого нужно, чтобы сначала вдохновение пришло. Вот Пушкин гулял по селу, осенью любовался, воздухом дышал, и к нему вдохновение приходило. А потом уж он стихи на раз-два писал.

– Ну, пойдем, поищем твое вдохновение, – я надел сапоги и куртку с капюшоном.

Мы вышли на улицу. Там, как я и думал: сыро и противно.

– Вот стоит рябина, тонкая, как спичка, – Макс обнял ствол дерева и посмотрел вверх. – Летом на нем прыгали воробьи-синички.

– Это не рябина, а боярышник, – поправил я его. У меня энциклопедия растений есть, так что про деревья-то я все знаю.

– Вот стоит боярышник, кудрявый, как барашек. Летом на нем ползало миллион букашек. Тьфу ты, – Макс отлепился от дерева. – Про рябину лучше было.

– Пойдем на площадку, – предложил я, – может, там вдохновение появится.

– Точно! – Мак сорвался с места и побежал, а я за ним.

Горка, качели и турники были в серебристых капельках воды. Макс пальцем размазал каплю и начал сочинять:

Дождь прошел, земля простыла

Мойте, дети, руки с мылом.

– Как это земля простыла? – удивился я. – У нее, что насморк?

– Вот чего ты мне все время мешаешь? – разозлился Макс. – Рябина у него боярышником называется, земля даже поболеть немного не может!

– Я же, как лучше хотел.

– Как лучше, – передразнил меня Макс. Он посмотрел на небо, а потом схватил меня за руку. – Смотри, смотри!

Я тоже посмотрел вверх. Небо было серым. Над нашей головой собирались тучи. И вдруг Макс нараспев начал читать стихи, как настоящий поэт:

Туча плывет, как большой бегемот,

Вчера у нее разболелся живот.

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что у тучи никак не может заболеть живот, даже если она очень сильно захочет. Тогда Макс показал мне кулак и продолжил:

Я ей пластырь огромный куплю

И на серое пузо его налеплю.

– Кто же живот пластырем лечит? – спросил я.

– Ничего ты не понимаешь в современной медицине, – серьезно ответил Макс. – Есть такие суперпластыри, которые не только живот, они еще и зубы лечат.

Максу виднее, он все-таки в школу ходит и больше меня знает. Но мне все равно показалось, что это он выдумал.

Мы еще немного побродили по двору и поискали вдохновение, но так его и не нашли. Потом завернули за наш дом и обнаружили там огромную лужу. А разве можно мимо нее просто так пройти и не померить глубину?

Макс смело прыгнул в лужу, и брызги разлетелись во все стороны:

– Вот, куда надо было идти. Сейчас я такое сочиню! – он разгребал воду ногами, пыхтел, расставлял руки в стороны и кричал.

Корабли плывут по лужам.

Якорь дна не достает.

Я уже начал за него радоваться, но Макс споткнулся, упал в лужу и тихо договорил:

В сапогах носки промокли,

Мне сегодня не везет.

Я бросился ему на помощь и помог подняться.

– Хотел вдохновение черпать осенью, а начерпал воды, – вода в сапогах Макса хлюпала, а он хлюпал носом. – И лужа эта какая-то вредная попалась, ничего не дает придумать.

– Не расстраивайся, – сказал я, когда мы поднимались по лестнице домой. – Может, у Пушкина и сочинялись стихи осенью, а у тебя зимой получится.

– Думаешь? – с надеждой спросил Макс.

– Уверен!

А вечером, когда я ложился спать, то выглянул в окно. Оно как раз выходит на ту самую лужу. И в ней я увидел луну. Кажется, ей там очень нравилось лежать.

Тогда я прислонился лбом к стеклу и тихо произнес:

В лужу упала большая луна,

Какой оказалась красивой она.

А чтобы светить и смеяться

Луна должна умываться.

Где же ей взять немного воды,

Чтобы на небе сиять?

Вот и приходится желтой луне

В лужу большую нырять.

И тогда я подумал, что осень не такая уж и противная. А в луже очень даже можно найти вдохновение.

Подготовила Елена Овсянникова