Валька тяжело вздохнул и обвел уставшим взглядом комнату. Голова гудела, в глазах двоилось, кончик веснушчатого носа нервно подергивался: домашнее задание близилось к концу.

Валька шмякнул по столу учебником русского языка.

«Спишите отрывок из рассказа А.П. Чехова «Ванька» и выделите сказуемые»,- рявкнули на Вальку жирные печатные буквы.

Валька взял ручку и выдохнул, как спортсмен перед прыжком с трамплина.

«Милый дедушка, Константин Макарыч!», - начали битву с безграмотностью черные печатные буквы.

«Шило в дедушке, Креналин Маралыч»,- нагло захихикали из тетради синие кособокие буковки.

«Пишу тебе письмо»,- не унимались печатные.

«Сижу в манто»,- не сдавались прописные.

«Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего…»,- пошли в решающую атаку печатные.

«Пополняю ваз с Торжеством»,- изо всех сил держали оборону прописные.

«Дзинь! Дзинь! Дзи-дзи-дзинь!» - задорно протренькал дверной звонок.

«Бум! Бум! Бу-бу-бум!»- глухо застучал по двери чей-то ботинок.

Дремавшая под столом Альма навострила косматые уши и с радостным лаем выскочила в коридор.

Синие буквы показали печатным язык в виде недописанной буквы «и» и тут же устроили привал на побледневших от ужаса линейках.

-Валька, открой!- крикнула из кухни мама.- Это Пашка.

-Кто из нас не знает концерт для дверного звонка  с ботинком композитора Павла  Пирожкова,- тоном радиоведущего отозвался из ванной папа.

Валька щелкнул замком. Концерт оборвался.

-Привет, – буркнул Валька, распахивая входную дверь.- Ты чего?!

-Да вот, пришел тебе с уроками помочь.

Пашка потряс перед Валькой синим рюкзаком с одноногим, одноруким и почти безголовым хоккеистом.

-Ты?! Помочь?! – Валька посмотрел на Пашку с сомнением.

Альма насмешливо гавкнула и потянула хозяина за штанину: даже не вздумай с ним связываться, в последний раз, когда он вместе своим папой помогать приходил, исчезли батон колбасы и старый двустворчатый шкаф.

Пашка пропустил оскорбительное тявканье мимо ушей и уверенным шагом направился в Валькину комнату. Он по-хозяйски устроился за письменным столом и склонился над Валькиной тетрадью.

-Ну, ты и пишешь! Это у тебя чего: «сижу в манто». Какое мАнто?! МОнто! А  это вот у тебя что - «я» или похоронили кого в тетради и холмиком присыпали?

Валька выхватил у Пашки тетрадь.

- Чего пришел-то?

Пашка посерьезнел:

-  Помнишь, во вторник тебя в конце окружающего мира на Манту вызвали?

Валька фыркнул: такое забудешь, пожалуй. Алинка Серёгина так орала:  в столовке не то, что бокалы, чайники алюминиевые полопались, небось.

- Ну,  в общем, Анна Николаевна сказала, что, кто хочет, может к завтра сделать поделку, она пятерку поставит или даже две.

-Ты же знаешь, мне тройку исправлять надо,- добавил Пашка еле слышно.

-Ну? А я-то причем?

- Ну, я нас двоих записал, потому что Анна Николаевна сказала лучше вдвоем,-  на одном дыхании выпалил Пашка.

- Что?!- взревел Валька.- Ты что, вообще с ума сошел?! Я тебя просил, что ли?! Мне что, по-твоему, уроков мало?!

- Он еще орет на меня! - пошел в наступление Пашка.- Я стараюсь для него, на пятерки его вытягиваю, а он...

- Да не нужна мне твоя пятерка, и мир мне твой окружающий не нужен.

- Вы послушайте!- возмутился Пашка. Альма послушно навострила уши. -  Пятерка ему не нужна! А ты вообще в школу зачем ходишь?

-Я - за знаниями!- торжественно заявил Валька.

Альма удивленно наклонила голову, обнюхала Валькин рюкзак и строго гавкнула: ладно врать-то, не пахнет от твоих тетрадок никакими знаниями.

- А ты-то сам,- продолжил тем временем Валька.- Тоже мне академик. У кого тройка по окружающему и чтению вырисовывается? Ни одного стиха нормально выучить не можешь!

-Я не могу?! Да я знаешь, какие стихи знаю! Для десятого класса и даже для одиннадцатого.

- Ага, для двенадцатого,- усмехнулся Валька.

- Не веришь?!

Валька сложил руки на груди и потряс головой.

- Пожалуйста!

 Пашка встал посреди комнаты, выставил вперед одну ногу и затянул:

-Скажи-ка дядя, ведь недаром...

Альма устроилась рядом и тихонько завыла: романс всегда лучше, чем стих.

- Белеет парус одинокий,- продолжил Пашка, виртуозно попадая в Альмины ноты.

-И буря мглою небо кроет,

  К деревне обновляя путь.

Он развалился в кресле и небрежно бросил:

- Есенин, из раннего.

Крыть раннего Есенина было решительно нечем. Валька сдался:

-Ну, ладно, чего там за поделка у тебя.

- Чучело масленицы,- сказал Пашка и быстро добавил: - Но голову я уже сделал.

Он вынул из рюкзака длинный треугольный белый мешок, по краям прошитый кривыми коричневыми стежками.

-Супер, правда?

Валька поморщился:

- А чего голова такая плоская? По ней чего, камаз проехался?

-Сам ты камаз! - обиделся Пашка.- Ее просто набить надо. Синтепоном, например.

- Что у меня тут, по-твоему, синтепоновый завод?

- Ну, вещи ненужные у тебя есть какие-нибудь?

Валька пожал плечами и открыл дверь шкафа: рубашки нужны, треники тоже, брюки- куда ж без них. Рубашка белая... В общем- то с первого сентября она особенно и не нужна была.

Рубашка перекочевала из шкафа в заготовку. Следом из шкафа исчезли  шерстяной свитер и флисовые брюки. Треугольный мешок чудесным образом преобразился в бледнолицую морковку.

-О, теперь красота!-  Пашка довольно потер руки. - Я же говорю, самое сложное - заготовка для головы. А остальное - уже ерунда.

-Ничего так, - неуверенно согласился Валька, вырисовывая фломастером  два черных кружочка-глаза.

Альма глухо зарычала: яйцеголовая гражданка не внушала ей ни малейшего доверия.

В Пашкином рюкзаке настойчиво запищал телефон.

-Мама, наверное, - Пашка приложил телефон к уху: - А! Ага!  Я – да, да, ага, уже бегу!

Он кинул телефон обратно и закинул рюкзак на плечо.  Хоккеист махнул Вальке единственной рукой.

-Ну, я побежал, на тренировку опаздываю, у меня сегодня матч!

-Какой матч! - возмутился Валька. - Ты что,  меня бросаешь с этим... С этой...

- Ну, ты чего, маленький, что ли? – крикнул Пашка уже из коридора. -  Все ж сделали! Платье на вешалке пришьешь, косынку завяжешь и готово.

«Ба-бах!» – хлопнула входная дверь.

-Эффектная и яркая концовка – характерная черта творчества композитора Павла Пирожкова! –  в комнату вошел папа. – Эх, жалко Пашка ушел так быстро! Хотел Вам обоим показать! - Он положил перед Валькой свежий номер районной газеты. – Смотри, что пишут: ко дню космонавтики в соседней гимназии состоится конкурс самодельных ракет.

Папа бросил взгляд на будущее чучело.

-О! Так вы с Пашкой готовитесь уже! И когда только успели! Вот молодцы!

-Да разве это ракета, это чучело, - грустно вздохнул Валька.

Папа задумчиво покрутил голову в руках:

-Что ты так сразу: чучело! Это сейчас, вот, кажется, что чучело, а если тут подмазать, там подклеить, то ого-го какая ракета будет! Еще и не такие в космос запускали! Иллюминаторы, конечно… - папа критично посмотрел на нарисованные фломастером черные глаза – кружочки.

-Да это не иллюминаторы, - начал Валька.

-Ну, сейчас, может, и нет, а если попробовать вот так.

Папа уселся прямо на стол и вытащил из карандашницы черный фломастер:

-Смотри, Валька, сейчас тут подведем немножко. Тут как будто тень легла, так, этот подкрасить надо…

Валька уселся рядом и, как завороженный уставился на папину работу.

-Сейчас такая ракета у нас будет – закачаешься! Слышишь, Альма, ракету сейчас сделаем, в космос тебя запустим. В космос хочешь?

Альма залилась радостным лаем и ухватила морковную голову за макушку: хочу в космос, только давайте сначала эту страшилу выкинем.

-Альма, фу! – крикнул Валька. – Ты нам сейчас все порвешь!

-Ничего, нормально, - успокоил его папа. – Альма свое дело знает. Смотри, как вытянула нос хорошо. Настоящая ракета, а то раньше на яйцо похоже было.

Наконец, иллюминаторы были готовы.

-Класс!- выдохнул Валька. – Прям, ракета!

-Тут еще знаешь, чего не хватает, - вошел в раж папа. – Пламени. Ткань какую-нибудь треугольниками нарезать и внизу приклеить.

Валька покосился на красный плед.

-Нет,- покачал головой папа. - Мама нас убьет. Вот, может, юбку  красную, она ее уже сто лет не носила.

Папа вышел в коридор и через пару секунд вернулся с красной шелковой юбкой.

-Режем? – Валька кровожадно щелкнул ножницами.

-Режем! – решительно ответил папа.

-И где-то даже рвем! – гавкнула Альма, вцепляясь в юбку.

***

-Готово!- папа приклеил последний треугольник.

Валька сделал шаг назад и придирчиво осмотрел ракету:

-Супер! Хоть сейчас Альму в космос запускай!

Альма  вскинула уши и сердито зарычала: я в этой бородатой гражданке не полечу, вы ракету обещали.

-Теперь подрисуем ей нос, и ступени надо как-то обозначить, - продолжил папа.

-Ага, и лестницы еще, и тросы, - подхватил Валька.

Они вооружились фломастерами.

-В этом доме кто-нибудь собирается ужинать? – в комнату вошла мама. - О! Ракету делаете?

Она склонилась над Валькой и провела пальцами по «языкам пламени».

-Неплохо получается, и пламя такое симпатичное сделали. И цвет, как у моей юбки любимой. Надо, кстати, завтра ее на работу надеть. Только иллюминаторов надо побольше понатыкать и ступени по-другому надо обозначить. Слышишь, Слав? Так ступени не рисуются! Не так, слышишь? Дай фломастер, говорю!

-Тоже мне Циолковский с Королевым, - фыркнул папа, пряча фломастер за спиной. - Много ты в ракетах понимаешь!

-Я, между прочим, еще больше некоторых понимаю. Я кстати с детства космосом интересуюсь, можно сказать, с рождения, меня даже назвать в честь космонавта хотели.

-Юрием? – уточнил папа. - В честь Юрия Гагарина?

-Валентиной, в честь Валентины Терешковой, если ты, конечно, знаешь, кто она такая.

-Я знаю, – кивнул Валька, - нам в школе рассказывали, еще в прошлом году.

Мама чмокнула Вальку в макушку.

-И вообще, - добавила она. – Бледная она какая-то, ракета ваша.

-И вообще, это не ракета! – тявкнула Альма.

-Вот, даже Альма со мной согласна.

 -Нормальная у нас ракета, - упрямо буркнул папа. – Мы с Валькой вообще специалисты по поделкам. Правда, Валька?

Валька молча кивнул, продолжая старательно вырисовывать кособокую лестницу на боку ракеты.

-О! Я знаю, какие вы мастера!- усмехнулась мама. – После последнего вашего мастерства меня даже в школу вызывали. Правда, медаль почему-то дать забыли.

Валька тяжело вздохнул и еще ниже склонился над ракетой.

-Чудесно намастерили, - продолжила мама. – Это же надо додуматься до такого: купить макет городского катка с фигуристами и выдать его за домашнюю поделку.

-Да ладно тебе вспоминать, - смущенно сказал папа. – Всего-то один раз схалтурили с Валькой.

-Она телепатка, эта наша Анна Николаевна, - оторвался от работы Валька. – Я давно подозревал. Вот, как она догадалась, что каток купленный? 

-Дайте подумать, - мама постучала пальцем по нижней губе. – Хм! Может, вас выдала наклейка «Сделано в Гуанчжоу», которую вы забыли отклеить. А может, то, что фигуристы катались под музыку китайского гимна.

 -В следующий раз с гимном Зимбабве купим, чтобы не догадалась, - буркнул папа и добавил примирительно. – Ладно, говори, что хочешь на ракете переделать?

-Так,  - мама радостно потерла руки. – Во-первых, надо ее покрасить, я бы в салатовый покрасила, поярче будет, во вторых обвести все, что вы нарисовали красками. И наконец, сделать ей подставку. Давай, ты подставкой занимаешься, а мы с Валькой все красим.

***

Снегиревы стояли рядком около стола. На сделанной из коряги подставке сияла свежей краской салатовая ракета.

-Красота, - ахнула мама.

-Супер! – выдохнул Валька.

-Вещь, - кивнул папа.

-На эту мерзкую бородатую гражданку я согласна смотреть только из космоса, - угрюмо гавкнула Альма и побрела на кухню заедать горе котлетами.

Мама посмотрела на часы:

-Альма права: космос космосом, а ужин уже два часа, как остыл. Сейчас поедим и спать

В коридоре затренькал телефон.

-Я подойду, - сказал папа.

-Ага, - устало кивнула мам, - а я ужин разогрею, если, конечно, Альма все съесть не успела.

-Пашка твой звонил, - крикнул папа, откладывая трубку.  – Странный какой-то : спрашивает, готово ли чучело для масленицы. Переутомился, может.

 Валька плюхнулся на стул и с ужасом посмотрел на будильник: до окружающего мира оставалось одиннадцать часов.

«Желаю тебе всего!», - зловеще хихикнули из учебника черные печатные буквы.