1.

     Один свирепый тигр потерял аппетит на большой африканской дороге.

     Прогуливался в тех местах охотник Билл Джонсон. Видит что-то вкусненькое в траве лежит. Поднял. И очень жалел: аппетит оказался зверским, вполне тигриным. Вскоре охотник Джонсон уехал на родину, в Англию, чтобы в лучших ресторанах Лондона хоть как-то утолить эту нечеловеческую потребность.

     Если встретите в центре Лондона толстого дядьку с ружьем и голодными глазами – пожалейте беднягу! А потом, сразу – бегите! У него – тигриный аппетит (а с некоторых пор, еще и зверские повадки!).    

 

2.

     В глубинах большой африканской дороги, на обочине, – грустит под баобабом малышка-совесть. Может быть, Ваша? Кто из взрослых или детей оставил кроху, на время в теньке, под деревом? Кто обещал возвратиться, и до сих пор не появляется?

 

3.    

     По обочинам большой африканской дороги – разбросана здесь и там – совершенно ничейная удача. Ее там… как грязи, когда идут дожди. А в хорошую погоду удача валится с неба, располагаясь на обочинах клубочками радужного тумана. Знатоки Африки пользуются. Чего и вам желаю!

 

4.

    Крылатый африканский фукс жрет гвозди, плюется огнем. Сразу после еды заводит песнь – минут на 10, – от которой окружающие хмелеют.  

    Раз в полгода, под хвостом пламенного фукса набухает почка, увеличивается, растет. Объявляется всеобщий праздник. Слышится легкий треск, фукс хрипло кричит, на наших глазах «отпочковывается» новенькая огненная особь. Новорожденный фукс чистит перышки, косится пламенным глазом. Народ веселится, приходит ощущение тепла, наступает счастье. Наконец, оба фукса запевают нечто невероятное в два пламенных голоса. Мужчины и женщины плачут от пронзительного ни с чем несравнимого блаженства. Тот, кому случалось пережить это своеобразное ощущение хотя бы однажды, избавляется от болезней.

     У многих жителей деревни в клетке, пропитанной противопожарным составом, сидит на жердочке, взъерошив пламенные перья – личный фукс. Непривередливое существо, на прокорм которого требуется всего-то пара-тройка гвоздей в день. Хоть бы – ржавых и гнутых.

    Теперь, если (и когда) в чьей-то хижине фукса готовят к кормежке, сходится вся деревня. Народ веселится, хмелеет.  И, пережив удовольствие, отправляется в соседнюю хижину, к следующему фуксу и его песне. И так – с утра до вечера.

 

5.

     Вам встретилась лужа? Будьте осторожны! То, что на большой африканской дороге выглядит как «лужа», нередко оказывается – подобием, обманкой, или даже ловушкой. Возможно, это:

купюра в несколько тысяч капель;

лягушкин дом;

заначка питьевой воды;

зеркальце, куда заглядывают, прихорашиваясь, тучки и облака;

слеза разумного сказочного зверя по имени А-р-рк;

«мокрое место» – все, что осталось от злого волшебника после победы Светлых сил;

самонаводящийся капкан из «живой»/«мертвой» воды (хищный объем влаги с элементарным сознанием, который охотится на рассеянных прохожих);

инопланетный организм (в его внешней, физической форме), изучающий земные территории.

     Наконец, вам может встретиться ходячая, прыгучая или даже летучая лужа, внутри которой – путешествует молоденькая mini-русалочка или косяк золотых рыбок. Такое средство передвижения (водяной экипаж) – весьма распространенно в Африке среди аристократов рыбьего племени.

 

6.

     Много тысяч лет тому назад самыми сообразительными и разговорчивыми жителями Африки (которая считается родиной человека), были полосочки и кляксы.

     На крепких, надежных полосочках катались, даже летали. Все без исключения: люди, звери и птицы, даже кое-кто из рыбьего племени. Первая встречная полосочка разрешала себя оседлать (а в случае необходимости нагрузить посильной кладью). Она неслась с удовольствием и без устали, удивительным образом точно зная кому, в какую сторону, как скоро нужно добраться. Мчась из конца в конец по бескрайней Африке, полосочка успевала сообщить последние новости, пересказать забавную историю, спеть песню, мелодия и слова которой сочинялись сами собой. 

     Между прочим, любая вязкая, текучая клякса могла, потянувшись, превратиться в полосочку. Не из лучших и на короткое время, но все-таки...

    – Чпок! – и клякса вытягивается в длину. – Пожалуйста, можете прокатиться!

     Но желающих не находилось. Каждый понимал, что перед ним клякса, которая временно сделалась полосочкой. В любую секунду эта ненадежная полосочка может запросто вернуться в прежнее свое текучее состояние.

     – Чпок! – и ты уже падаешь на землю, а твой скакун – съежился, став обыкновенной кляксой.  

     Кляксы африканский народ пытался обходить. Кто-то первый из наших предков объявил, что в кляксу попадаешь, как в скверную историю, что от нее трудно очиститься, даже искупавшись в океанах, которые омывают этот континент: в Индийском океане на востоке и юге, и в Атлантическом – на западе.  

     Кляксам было обидно, но большинство жителей сторонились при встрече.

     Тогда некоторые кляксы стали охотиться на зверей, птиц и людей. Кляксы просто вынуждены были научиться этому, чтобы не засохнуть в одиночестве! Они сделались липучими и цепкими, а те, которые старались чересчур – стали хищными. Птицам и зверям приходилось нелегко. А наши предки – жители Африки, – чтобы защититься, носили при себе специальную лопаточку («шлепку», похожую на мухобойку) от хищных клякс. Если шлепнуть такой лопаточкой, клякса замирает от возмущения и обиды на неопределенное время. А потом на глазах бледнеет, исчезая навсегда.

     Очень скоро ловля кляксы с помощью шлепки стала считаться среди людей немалым удовольствием. Тем более что хищных клякс становилось все меньше. Пока совсем не исчезли.

     Однажды кто-то из жителей, по-случаю, или от нечего делать вздумал поохотиться на полосочку. Подойдя, неожиданно наподдал шлепкой одной из них.

    Полосочка замерла от возмущения и обиды. Вместе с ней, разом, замерли от удивления и негодования все полосочки, проживающие в Африке.

    А на следующее утро выяснилось, что у полосочек пропало желание разговаривать с людьми.  И уж, конечно, ни одна полосочка не позволяла себя оседлать.

     Африканцы чрезвычайно растерялись и огорчились.

     – Теперь нам всем пешком ходить, что ли? Через саванны, пустыни и в горных районах? – раздраженно спрашивали одни.

     – И как прикажете доставлять фрукты и овощи из южной Африки в северную, западную и восточную части? – нервничали другие.

     – Получается, что без помощи летучих и прыгучих полосочек невозможно даже и в гости добраться к родственникам и друзьям соседнего племени? – возмущались третьи. 

     – Ленивые создания!

     – Бездельницы!

     – Лежебоки!

     Оскорбления – одно другого несправедливее – слышались со всех сторон. Впрочем, полосочки уже не обращали внимания на человеческую речь. Для этого надо было научиться, всего лишь не замечать человеческое племя.

     Но исключить двуногих из окружающего мира, вместе со всем, что нагородили наши предки для своего удобства в Африке, – оказалось делом неподъемным.  Проще было, отказавшись от речи, не обращать внимания на приходящие мысли, гнать предположения, гасить идеи и соображения. Чтобы усыхала собственная память. Чтобы время для полосочки замедлялось, становилось личным: не вовсе исчезало или останавливалось, но переставало иметь значение.    

           …В наше время уважающая себя африканская полосочка обычно располагается на боку у тигра и зебры. А на ремне для людской одежды, на электрических проводах, в прочих менее интересных и приятных местах Африки встречи с полосочкой искать бесполезно.

     Качественную африканскую кляксу можно встретить – на спине у жирафа, на пожухшем листе, в луже.

 

7.

     В африканской пустыне есть экзотические территории, на которых человек под палящими лучами утреннего солнца становится мягким, как воск или пластилин, начинает таять. Можно испариться, исчезнув без следа примерно за тридцать минут.

     Редкие знатоки, которые приходят туда специально, успевают за двадцать девять минут сочинить себе новенькую телесную оболочку. Главное, в последнюю минуту успеть покинуть эти гибельные места – уже существом новоявленным, в чужой шкуре.

     Каким образом все происходит?

     С помощью мысленного усилия. Нужно представить себе итог – зверя, птицу или другой объект – и начинать трансформацию. Весьма мучительную, кстати сказать. Лепить, переделывая себя под огненными лучами солнца, ого как больно! Но увлекательно. Настолько, что тот, кто один раз испытал это, обязательно вернется, чтобы исполнить еще не раз.

   – А что если я захочу прибавить роста? Мускулов? Красоты? – спросит кто-нибудь из любопытных читателей.

    – Улучшить рельеф своего тела?       

    – Или сделаться похожим на киногероя, знаменитого ученого, политика?

    – Насколько мне известно… – отвечу, как автор, – такого никто не пробовал.

    – До сих пор никто не сообразил! Уточните, пожалуйста, где находятся эти поразительные места?

    – Африка, пустыня.

    – Но их там целых четыре… Калахари, Намиб, Карру и Сахара.

     – Советую начать с Сахары.

Бабушка двойняшек – Любки и Наты – никогда не летала на самолете.
– За всю свою неизмеримую жизнь? – удивилась Любка. – Ну и зря!
– Почему так, бабуля? – спросила Ната.
– Потому, что я родилась в то время, когда неба еще не было, – улыбнулась бабуля.
– Безобразие! – возмутилась Любка. – Жить без неба?
– Разве такое возможно? – огорчилась Ната. – Как же люди обходились без неба?
Вот, что рассказала бабушка...
Когда неба на Земле еще не было, птицы не умели летать, а растения, деревья, звери и люди росли не в высоту, а в длину и ширину. Мужчины и женщины были похожи на кляксы и полосочки с ножками, ручками и всем остальным, необходимым. Солнце, луна и звезды считались опасными для здоровья. Но главное, никто не поднимал голову. Знающие люди рассказывали, что можно запросто провалиться... вверх! Такое, будто бы частенько случалось с непослушными детьми и чересчур самоуверенными родителями. Девочки прикрывались длиннополыми шляпами, мальчишки – кепками с козырем. А потом небо появилось...
– Здорово! – захлопала в ладоши Ната.
– Представляю себе... – усмехнулась Любка, – как обрадовались кляксы и полосочки с ножками, ручками и всем остальным, необходимым.
– Люди и в самом деле обрадовались? – спросила Ната.
– Кто как, по-разному, – вспоминала бабуля. – Многие испугались: уж, очень кружилась голова от счастья. Другие не хотели вообще никаких перемен и продолжали носить длиннополые шляпы и кепки с козырем. По привычке. Раз уж так положено из поколения в поколение.
– А ты, бабушка? – хором спросили двойняшки.
– Любовалась. На звезды и луну. На восходы и закаты. Первое время – глаз оторвать не могла.
– У тебя глаза – цвета... – пыталась сообразить Ната, – вот странно! Твои глаза, знаешь ли, умеют менять цвета! В зависимости от настроения. Как небо.
– Ничего удивительного, – заметила Любка. – Насмотрелась на небо бабуля, и... теперь на всю жизнь в глазах – отблески. Там, среди облаков, тоже сплошное разнообразие в расцветках. С утра до вечера.
Между прочим, бабушка рассказала, что никто хорошенько не мог объяснить, почему и откуда появилось небо.
Впрочем, городской поэт вспоминает, что однажды в восторге ему случилось сочинить небо, а художник уверен, что нарисовал его для своего удовольствия.
Господин богатей объявил, что это именно он за немалые деньги приобрел небесное имущество, чтобы пристроить его вместо крыши личного особняка. Но оказалось – небеса текучи, летучи и настолько неудержимы, что распространились от горизонта до горизонта (и это не мешает им оставаться частной собственностью!).
Сударь ученый утверждает, что небо – обман природы, который выдумал сам себя. Однажды небо (так же ни с того ни с сего!) рассеется без следа.
– А ты, бабушка? – время от времени сестры говорили в один голос. Бабушке нравилось, а сестры чрезвычайно гордились такой своей способностью. – Что думаешь ты?
– Думаю, что небо людям подарили временно. С отдачей. И если кто-то будет очень ругаться и ссориться, небо...
– Заберут?! – ахнула Любка. – Еще чего!
– Кто? – нахмурилась Ната. – Кто это сделает?
– Не вернем! – топнула ногой Любка. – Никому и ни за что!
...Ночью Любке приснился инопланетянин. Здоровущий – в 2 метра – и пузатый. Лицом, как сдобная булочка, с изюмом вместо глаз.
– Какое замечательное звездное небо! – тоненьким голосом произнес толстый инопланетянин. – Положу-ка я его в карманчик, пока все спят!
Но Любка, ясное дело, звездное небо не отдала. До утра они с инопланетянином сражались на десертных вилках, которые разрослись до размеров копья и были громоздкими и тяжеленными. А другого оружия в этом сне не оказалось.
Ната видела во сне плоскую землю. Доброго молодца, похожего на полосочку. Рядом – красавица-клякса. И хищная каляка-маляка, которая решила сожрать кляксу, чтобы таким образом увеличиться в размерах. Храбрый молодец-полосочка сочинил себе саблю и, оседлав скакуна (похожего на лежащую цифру 8) бросился на защиту. Они бились не на жизнь, а на смерть в зарослях острых стрелочек, среди нагромождений крестиков и ноликов. Наконец, молодец-полосочка одержал победу, разрубив каляку-маляку на загогулины, которые по одной провалились куда-то вверх, в вышину. Клякса сказала «спасибо», посмотрела победителю в глаза. И как только молодые люди поняли, что без памяти влюбились друг в друга, на них свалилось небо. Со звездами и луной, закатами и восходами.