Ставропольская газета «Александровская жизнь» продолжает детскую рубрику «Алексаша». Её ведёт наш автор Любовь Шубная.

В декабрьском номере знакомство с поэтом Марией Дубиковской и рассказ Л. Шубной.

 

Позвольте представить

 

Мария Дубиковская по образованию – филолог и психолог. По профессии – специалист по креативной рекламе. Живёт в Новосибирске. В Интернет-сети публикуется под псевдонимом «Сёстры Карамазовы». Участник творческих объединений «Студия Доброго Слова» и «Общество весёлых поэтов» на «Юмор FM». Автор сборника юмористических стихотворений «Оччень женское».

Творчество для детей началось с рождения собственных малышей, чьи капризы, проделки и милые словечки невозможно было не запечатлеть на бумаге.

«И на этом листе ещё много места. Хватит, чтобы почувствовать в себе детского поэта – поэта детства», – отмечается в журнале «Дошкольное образование» (март 2013).

 

Утро ты манное

 

Бывают утра манные,

Бывают утра пшённые,

Перловые, овсяные,

Молочно-кипячёные.

А я люблю – творожные!


А я люблю – клубничные!

Ватрушечно-пирожные,

Сосисочно-яичные!


Люблю я утра чайные,

Люблю я утра бодрые!

Сгущёнко-нескучайные,

Горяче-бутербродные!


Но что поделать с мамою –

Упрямою, учёною?..

Эх, здравствуй, утро манное...

Ну, здравствуй, утро пшённое!

 

Средизеброморское

 

Как-то в море Средиземном

Трёх зебрят купали зебры.

Целый день они плескались,


Из воды не выбирались,


Даже папин крик «На выход!»


Их не мог на сушу выгнать!


Так зебрята расшалились,


Что у них полоски смылись!


И пришлось зебрятам странным

Голышом бежать в саванну.

 

** *


 

–     Кукареку! – вскричал Омлет

И объяснил Салфеткам:


– Простите, сил сдержаться нет,

Что делать – голос предков!

 

Любовь ШУБНАЯ

 

Резиновый вор

 

Сегодня в школе у нас было всего два урока. Продлёнку тоже отменили, и мы с другом отправились в парк. Там быстро стало скучно: аттракционы не работали, народу вообще мало. Ну, не так чтобы мало – мы-то вдвоём, как говорит мама, десятерых заменим.

 

– Пойдём лучше в центр, – предложил я. Мы побегали по центральной аллее, а потом решили устроить соревнования по метанию стирательных резинок. Нашли подходящее дерево, нарисовали мелом мишень. Сначала я стал чемпионом, потом Валерка. А потом моя стёрка пролетела мимо ствола и скрылась где-то в траве. Стали метать только Валеркину, но скоро и с ней случилось то же самое.

 

 

– Ладно, не расстраивайся, – сказал я. – Домой пора, а стёрки уже такие грязные были, что ими стирать нельзя.

– Да у меня запасной нет, – всё равно расстроился Валерка. – Вдруг понадобится. А я новую купить не могу.

 

Мы порылись в карманах, нашли три рубля на двоих, пошли в магазин и купили одну резинку – на две ещё одного рубля не хватило.

На улице я протянул покупку другу:

 

– Забирай. У меня дома есть, а в школу принесёшь – мы ж за одной партой сидим, будем вместе пользоваться.

Но Валерку опередил какой-то парень: он схватил стёрку, положил к себе в карман и пошёл. Да ещё и захохотал так нагло:

 

– Ха-ха-ха! Завтра ещё одну купите, мелюзга!

– Стой! Отдай! – кричали мы и бежали вдогонку.

 

Хотели его скрутить, но когда он показал огромный кулак, поняли, что без взрослых тут не обойтись.

Взрослые проходили мимо и не обращали на нас никакого внимания.

– Пойдём в полицию, – предложил я.

 

Мы долго стояли у центральной двери – ждали, когда кто-нибудь выйдет. Наконец- то вышел дяденька в форме, увидел нас и спросил:

– Вы к кому?

– Не знаем, – ответил Валерка. – Хотим заявление о преступлении сделать.

– Ну, пойдёмте, – вздохнул дяденька.

 

Он завёл нас в огромную комнату со стеклянной перегородкой и крикнул:

– Иван Петрович, к тебе.

 

Из-за перегородки выглянул другой дяденька в форме и что-то пробурчал. Мы не поняли, что, и попросили повторить.

– У меня обед, с утра маковой росинки во рту не было, – громко повторил дяденька и стал жевать бутерброд. У нас с Валеркой даже слюнки потекли. Полицейский, наверное, это заметил.

 

Он протянул нам по бутерброду и уже не таким бурчательным голосом спросил:

– Ну, и что вы хотите?

– Сделать заявление о преступлении, – ответил я. – Мы хотели по горячим следам раскрыть, но преступника не догнали.

– Ладно, рассказывайте. Только очень подробно, – сказал полицейский и приготовил бумагу, чтобы записывать.

 

Мы всё рассказали. Полицейский несколько раз почему-то наклонялся над столом так, что нам с Валеркой из-за перегородки его видно не было, лицо у него становилось красным, и глаза слезились.

– Наверное, зрение у него плохое, а очки дома забыл, – подумал я. – Бабушка тоже всегда так без очков мучается...

– А теперь самое главное – опишите, как выглядел преступник, – предложил полицейский.

 

Мы описали: большой, в чёрной шапке и чёрной куртке, в грязных ботинках.

– Особые приметы были? – спросил полицейский.

Особых примет мы не вспомнили.

– Ну, всё, – сказал полицейский. – Теперь составим фоторобот и объявим масштабную операцию под названием «Резиновый вор». Никуда он от нас не денется. А вам спасибо за гражданскую позицию.

 

Нас проводили за вертушку (ну, это железка такая, она проход перекрывает), и мы пошли к нам домой.

– Представляешь, Санька, вора поймают, а нам медали дадут, – размечтался Валерка. – А что, дяденька ведь спасибо сказал.

 

С нашего рассказа мама почему-то рассмеялась. А бабушка её поругала:

– Что смешного? Совершено преступление. Человека нельзя лишать ничего – ни кошелька, ни резинки, ни иголки. А вы, мальчишки, молодцы. Не испугались. И полиция у нас хорошо работает. Поймают вашего вора обязательно и накажут, чтоб другим неповадно было.