В тот день я возвращался из школы со своим другом Славиком.

– Таких умных лабрадоров, как моя Лакки, ни у кого нет, – хвастался он. – Я ей говорю: «Лакки, тапки»! Она мигом под кровать залезает или нос за диван сует, это смотря, где я их оставил, и несет мне тапки.

– Сразу два? – не поверил я.

– Не, ну, сначала один найдет, потом другой. Вот еще, я командую: «Лакки, умри!» Она ложится на пол и лапы вверх вытягивает. Такая умора. А больше всего мне нравится, как во время обеда я перед ее носом сосиской машу, ну дразню так. А она отворачивается. Знает, со стола ничего брать нельзя.

– И не жалко тебе ее?

– Слушай, Вовка, с собаками строгость нужна. Она знать должна, кто хозяин в доме. Тогда и слушаться будет, и любить.

         Я-то знаю, как Лакки Славика «любит». Стоит ему на нее прикрикнуть, она хвост поджимает. А если он замахнется, так она начинает скулить.

Проходя мимо куста сирени, мы увидели кота. Он замер с поднятой передней лапой и приготовился к прыжку: спина прямая, хвост подрагивает.

– Вовка, смотри, – зашептал Славик, – сейчас птичку поймает.

         В кустах раздался тонкий жалобный писк:

– Чак… Чак…

– Брысь! – я прыгнул к коту.

         Кот отскочил, удивленно посмотрел на меня и снова двинулся к кустам.

– Ты чего? – возмутился Славик. – Сильный съедает слабого. Это закон природы.

– А закон человека – сильный помогает слабому! – ответил я и направился в ту сторону, откуда снова донесся негромкий писк.

За кустом в листьях подорожника сидел птенец. Взъерошенный, размером с воробья. Я задрал голову. Хотел найти гнездо, из которого он выпал, но ничего не увидел. Неожиданно птенец отпрыгнул и завалился на бок. Я протянул к нему руку.

– Вовка, да оставь ты его. Он все равно погибнет.

– Домой его отнесу, – я осторожно взял птенца. Ладонями почувствовал, как быстро бьется его сердце.

– Тебе родители не разрешат.

– Сам разберусь!

         Славик только пальцем у виска покрутил. Оставшуюся дорогу мы шли молча.

Дома я поставил на письменный стол коробку из-под конструктора, устелил дно кусочками туалетной бумаги и положил туда птенца. Он улегся на бок и тяжело задышал.

– Ты, наверно, пить хочешь? И есть тоже?

         Как и чем его кормить я не знал. И даже не знал, кто он. На воробья не похож, на синицу тоже. Сам серенький, а грудка светло-коричневая с темными крапинками. На головке по бокам торчком пух стоит. Ну, вылитый недовольный старичок. Да еще и клюв поджат, точно сердится.

– Чик, чак, – запищал птенец.

– Сейчас, только посмотрю, как тебя кормить.

В интернете я много полезного узнал о том, как и чем кормить птенцов. Из чайника налил в стакан воды. Окунул в него пипетку и поднес ее к желтому клюву птенца. Сначала он отворачивался, и я его всего измочил, но все-таки влил ему несколько капель.

Затем сварил яйцо и почистил морковку. Пока ее тер, все пальцы исцарапал. Мелко покрошил яйцо и смешал с морковкой. Осторожно раскрыл птенцу клюв и положил еду прямо в него. Птенец заморгал и проглотил.

– Отдохни пока, а я почитаю, как за тобой ухаживать.

Птенец лег и прикрыл глаза. А я уселся на кровать и нырнул в интернет. Так увлекся, что даже не заметил, как родители с работы вернулись.

– Опять в планшете сидишь? – в комнату вошла мама.

Я испуганно посмотрел на нее и зачем-то спрятал планшет за спину.

– Сходил бы мячик во дворе попинал, – крикнул из коридора папа.

– Чик-чак, – донеслось из коробки.

Мама прислушалась и подошла к столу.

– Ты посмотри, что твой сын домой принес! – крикнула она папе.

         Он вошел в комнату и тоже заглянул в коробку.

– Хо, так это слеток, – папа рассматривал птенца.

– Кто? – в один голос спросили мы с мамой.

– Сле-ток. Птенец, который только учится летать.

– А вдруг там рядом его родители были? – спросила мама.

– Я смотрел, никого не было!

– Они бы ему все равно не помогли, – задумчиво произнес папа. – Он уже слишком тяжелый, его в гнездо не поднять.

– Что же нам с ним делать? – мама осторожно погладила головку птенца.

– Я уже все знаю. Сейчас, только покормлю его, – сказал я и убежал на кухню.

         Вернувшись, снова напоил птенца через пипетку. Он уже не отворачивался, а послушно открывал клюв и с жадностью глотал. Потом в ход пошли яйцо и морковка.

         Папа с мамой удивленно смотрели на меня.

– Птенца нужно кормить каждые два часа, – объяснял я, а сам боялся, что родители заставят отнести его обратно. – Давать ему вареное яйцо, пшенную кашу, творог, ягоды и листья одуванчика.

– Вот это да-а, – папа похлопал меня по плечу. – Удивил!

         А мама достала с книжной полки энциклопедию о животных:

– Давайте узнаем, что у нас за гость? Сам он вряд ли представится, – она внимательно взглянула на птенца: – так-так, ты у нас крапчатый и невероятно симпатичный. Хоть и делаешь вид, будто чем-то недоволен.

         Я присмотрелся. Вокруг глаз черная обводка, поэтому кажется, что у него сердитый вид.

– Ага! – мама пальцем постучала по картинке в книге. – Теперь понятно, что ты за птица.

         Внизу была надпись «Дрозд-рябинник».

– Давайте ему имя придумаем, – предложил я.

– Послушай, – папа серьезно посмотрел на меня. – Птенцу требуется постоянная забота. А у тебя школа.

– Я справлюсь, честное слово, – в горле у меня отчего-то запершило, а глаза заслезились. – Он же…на улице…его кот поймает.

– Ты теперь за него в ответе, – мама положила энциклопедию на стол.

         А я обнял коробку и прошептал:

– Тебе нравится имя Крапчик?

– Чик - чак, – ответил птенец.

Крапчик просыпался в шесть утра. В это время я уже мчался на кухню и готовил ему еду.

В школе я с трудом дожидался конца второго урока. Перемена шла двадцать минут. Я успевал сбегать домой и вернуться обратно.

– Чик-чак-чик! – чирикал Крапчик, когда я входил в квартиру.

– Вот хитрюга, – я бросал ему в клюв пшенную кашу и свежие листья одуванчиков, сорванные по дороге из школы.

         Теперь он совсем меня не боялся. Запрыгивал на мою ладонь и крепко цеплялся за нее упругими лапками.

– Кра-апчик, – я гладил его по головке, с которой совсем исчез пух.

         Птенец важно задирал клюв, а потом спрыгивал с ладони и смешно плюхался в коробку. Он все еще не умел летать.

         И вот, возвращаясь из школы, я захватил домой ветку сирени. Посадил на нее Крапчика и поднес к кровати. Взмахнул веткой. Крапчик подпрыгнул, расправил крылья и упал на подушку.

– Ничего, с первого раза ни у кого не получается. Давай еще попробуем.

         Я снова сажал птенца на ветку и взмахивал ею. Крапчик каждый раз падал на подушку, но уже дольше задерживался в воздухе.

         Через несколько дней он, наконец, полетел. С моей ладони он перелетал на книжную полку. А потом планировал обратно ко мне на руки.

         Однажды, как только закончились уроки и я схватил портфель, чтобы скорее бежать домой, ко мне подошел Славка:

– Вовка, пойдем мяч погоняем.

– Не могу я. Меня Крапчик ждет.

– Подумаешь, а мне Лакки выгулять нужно. Но она умная, будет терпеть, пока я не приду.

– А Крапчик терпеть не может, его кормить надо.

– Ну, пойдем тогда к тебе, покажешь своего цыпленка.

– Это дрозд-рябинник, – пробурчал я.

Когда мы пришли домой, из комнаты раздалось радостное чириканье:

– Чак-чик-чак!

Я скинул кроссовки, вбежал в комнату и подставил ладони:

– Крапчик!

         Птенец сидел на книжной полке и раскрывал клюв.

– Ничего себе, летать научился! – удивился Славка.

– Ага, смотри, как он умеет, – я подставил ладони и позвал, – Крапчик!

         Птенец наклонил головку вбок, мигнул глазом-бусиной и слетел ко мне на руки. Славка осторожно погладил его спинку.

– Надо заняться его дрессировкой. Тапочки он тебе, конечно, не принесет. Но должна же от него быть какая-то польза.

– Не нужна мне никакая польза. Я его и так люблю.

– Ну, пусть он хотя бы тебя встречает. Чтобы понимал, хозяин домой вернулся.

Славка схватил Крапчика и пошел в коридор. Я за ним:

– Отпусти его, не нужна нам никакая дрессировка.

– Да ты мне еще спасибо скажешь! – Славка открыл входную дверь. – Смотри, заходишь в дом и кричишь «Крап-чик!», а он вылетает из комнаты и к тебе на плечо садится, как настоящий попугай.

Славка раскрыл ладонь. Птенец взмахнул крыльями и вылетел в подъезд. Сначала ткнулся клювом в стекло на этаже, а затем шмыгнул в открытую форточку.

– Кра-апчик! – я побежал за ним. Выскочил на улицу и еще долго звал. Но он так и не вернулся.

– Прости, Вовка! Я не хотел, честное слово, – Славка стоял рядом со мной и, опустив голову, теребил пуговицу на рубашке. – Ну, пока тогда.

И он ушел. А я сел прямо на землю около рябины во дворе и заплакал. Там меня и нашли родители, когда с работы возвращались.

– Вова! – мама бросилась ко мне. – Что случилось?

– Я…я…я с ним даже по-прощаться не успел… – слезы текли по моим щекам.

– Рано или поздно тебе пришлось бы его отпустить, – папа приобнял меня за плечи и повел домой.

Вскоре начались летние каникулы, и родители отправили меня в деревню к бабушке. Когда я видел, как воробьи и сойки таскают ягоды с кустов смородины, то сразу Крапчика вспоминал и грустил.

Незаметно лето закончилось, пора было возвращаться в школу. Со Славкой я почти не разговаривал. Никак не мог его простить. Он несколько раз звал гулять, но я отнекивался и уходил домой.

Однажды в начале апреля в квартиру стали настойчиво звонить. Дзынь, дзынь, дзынь, – дребезжал звонок. Я открыл дверь и увидел на пороге Славку вместе с Лакки.

– Вовка, пойдем скорее!

– Куда? – безразлично спросил я.

– Там… они… – Славка уже сбегал по лестнице. – Быстрее, а то опоздаем!

Я не хотел никуда идти, но все-таки набросил куртку и вышел вслед за ним. Около подъезда на рябине сидели птицы, серенькие, с темными крапинками на бежевых грудках. Их было не меньше пятнадцати. Они клевали засохшие ягоды.

– Давай! – подбодрил меня Славка. – Попробуй!

Я протянул руку и неуверенно позвал:

– Кра-апчик.

В этот момент одна из птиц взлетела и опустилась на мою ладонь.

– Крапчик, миленький мой, хороший, – я гладил его и чувствовал, что сейчас расплачусь. Только теперь от счастья.

Славка стоял рядом и улыбался. Он обнимал Лакки за шею, а она крепко прижималась к его ноге.