Через две недели в школе концерт. «День смеха» к первому апреля. Все стараются самую смешную сценку придумать, чтобы грамоту получить. Но Кларенция сказала, будем ставить былину про Илью Муромца и Соловья Разбойника.

Кларенция – это глыба ледяная, по совместительству наша новая учительница Клара Анатольевна. Когда идет по коридорам, хочется в стену вжаться. Как глянет на тебя - будто просканирует. Еще строгая очень и не улыбается никогда. Наша Алена Денисовна ушла от нас за три месяца до конца учебного года. А мы ведь с первого класса вместе. Она добрая была и веселая. Кто-то из девочек даже заплакал. А тут еще былины эти.

– У-у-у, – загудели мы. – Давайте что-нибудь современное придумаем.

– Класс, тихо! – Кларенция стукнула ладонью по столу. – Вы совсем свою историю не знаете. А богатыри посильнее ваших супергероев будут.

И мы замолчали. Все равно опозоримся с этими былинами.

– Сережа, будешь Соловьем Разбойником, – она даже не взглянула на меня.

– Чего это он сразу? – вскипел Егор. – Смотрите, как я умею! – и свистнул на весь класс.

Уверен, не хотел он быть никаким Соловьем Разбойником. Но он вечно со мной соревнуется и старается быть лучше меня.

– Егор! Дневник на стол! В школе свистеть не положено!

Егор пихнул меня и отнес свой дневник на учительский стол.

– Будешь Сережиным дублером, – неожиданно смягчилась Кларенция. – Вдруг заболеет? Вот и выйдешь на сцену вместо него.

– Ладно, – буркнул Егор и обиженный за парту сел.

Мы оставались после уроков, репетировали. И Егор ни одну репетицию не пропустил. Все ждал, наверное, что Кларенция его вместо меня возьмет. А в последний день перед спектаклем Кларенция разрешила нам воздухом подышать для настроения. Еще бы, такое солнце было, настоящее, весеннее. И мы всем классом выбежали на улицу.

– Что за невежа проезжает тут, мимо моих заповедных дубов? – Я так в роль вошел, что носился по площадке, забирался на турник и орал во все горло.

Спрыгивал перед Мишкой (он у нас Илья Муромец), валил его на землю и кричал:

– Спать не дает Соловью-Разбойнику!

Егор не отставал, отпихивал меня от Мишки и вопил:

– Не верь ему, я настоящий Соловей Разбойник!

Мишка от нас удирал. А мы за ним носились. Так разгорячились, что я шапку снял, а Егор куртку расстегнул. Девчонки визжали и тоже разбегались. Тогда я зарычал по-звериному. Егор дикой чайкой закричал, даже стаей диких чаек. Так, что уши заложило.

– Что это за дикие вопли? – Кларенция дернула меня за рукав. - А ну, немедленно шапку надень. Солнце сейчас обманчивое. Заболеешь. И ты куртку застегни, – она укоризненно на Егора посмотрела. – Простудишься. Хватит носиться!

А на следующий день первого апреля в школе стоял такой гул! Ребята друг друга разыгрывали. Но мне не до смеха. У меня горло болело. Решил молчать до спектакля, чтобы голос не тратить. И Егор молчал. Наверное, от зависти, что он выступать не будет. Наконец все в актовом зале собрались. На меня нахлобучили шапку с двумя рогами из проволоки и красные шаровары. И вот Илья Муромец, Мишка, в доспехах из фольги закричал:

– Выходи, Соловей-Разбойник, на честный бой!

А я молчу.

– Что глядишь на меня, разбойник, или русских богатырей не видывал? – снова повторил Мишка.

У меня голос совсем пропал. Зрители зашушукались. Вижу, за кулисами Егор стоит. И лицо такое грустное делает, будто ему меня жалко. А сам-то радуется, наверно.

– Выходи, говорю! Соловей ты, в конце концов, или нет? – нетерпеливо повторил Мишка и зашептал, – Не позорь нас.

Я от волнения красный, как мои шаровары. В зале смешки начались. Слышу, Кларенция сказала Егору: «Давай, дублер, не подведи!». И на сцену его вытолкнула.

– Ага, вот и настоящий Соловей Разбойник! – обрадовался Мишка, глядя на него. – Ну, будешь ты драться с богатырем русским?

– Кхэм, кхэм, – закашлялся Егор, шмыгнул носом и прохрипел, – Сегодня не могу.

Зрители захохотали.

– Это еще почему? – удивился Мишка.

- Я…я двуглавый Змей Горыныч, - нашелся Егор, обнял меня за плечи и еще сильнее захрипел. – Воды колодезной напился. Простудился.

– Ты передай Соловью Разбойнику, – сообразил Мишка, – что я его тут жду.

– Ага, если встречу, – Егор закашлялся, и держа меня за руку, полетел за кулисы.

Сквозь громкий смех зрителей, Мишка закричал:

– Так будет кто-нибудь со мной драться или нет?

У него от отчаяния даже шлем набекрень съехал.

Теперь зал гудел, стучал ногами и покатывался со смеху. Поднялся страшный шум. Вдруг Кларенция выхватила у меня шлем с рогами, на голову натянула и на сцену выскочила. Да ка-а-ак свистнет. Аж стекла в окнах задрожали.

У Ильи Муромца даже меч из рук выпал. От неожиданности в зале все притихли.

В полной тишине Кларенция вдруг закричала:

– Что за невежа тут Соловья Разбойника от Змей Горыныча отличить не может?

В общем, здорово они с Мишкой сценку доиграли.

После спектакля нас с Егором домой отправили лечиться.

– Спасибо, выручил, – просипел я. – Классный Змей Горыныч получился.

– Да ладно, – прохрипел Егор. – А весеннее солнце и вправду обманчивое.

А я подумал, что это солнце, кажется, смогло растопить «ледяную» Кларенцию. Потом мы узнали, что нашему классу грамоту дали за креативную постановку русской былины.