Вася был с ними давно, еще до Наташиного рождения. В то время отец учился в городе, а Таси еще и в помине не было. Общежитие медиков находилось рядом с институтом и одним своим боком выходило на старый Советский парк, в котором неухоженные тополя в начале лета изрыгали тонны пуха. Этот пух лез в глаза и нос, залетал в окна, а приземлившись, комками свалявшейся шерсти лежал вдоль тротуаров до тех пор, пока хулиганы не поджигали его, тогда он вспыхивал ярко и обреченно и исчезал до следующего лета. За парком было кладбище. Старое и неухоженное, тоже заросшее тополями. Многие могилы выглядели заброшенными, они поросли сорной травой, которая так спуталась, что с трудом можно было разглядеть покосившиеся кресты. Кладбище и медобщага – они сосуществовали гармонично, как старые супруги, успевшие надоесть друг другу до изнеможения, но смирившиеся с привычным неудобством. В парке собирались алкаши. Они пили, пели, дрались. Но чаще просто пили. Им вечно не хватало на бутылку. И тогда они отправлялись на кладбище, выбирали заброшенные могилы и… да! Вы правильно поняли, они их раскапывали. Не в поисках случайных сокровищ, -на это надеяться не приходилось, хотя случалось порой обнаружить кольцо или золотой нательный крест, - это была буквально охота за черепами, которые они потом приносили к медицинскому общежитию. Черепа были нужны студентам для учебы. И они их охотно покупали. Так отец однажды и купил Васю. Он долго варил череп в воде с добавлением соды, потом скоблил и чистил, потом приклеил челюсть, поставил на тумбочку и назвал Васей. Когда отец женился, Вася переехал вместе с ним. Жена не возражала. Череп стоял на комоде на белой кружевной салфетке и пугал только новых знакомых. Бывалые привыкли и не обращали на Васю никакого внимания. Только иногда папин друг, которого тоже по случайности звали Василием, гладил лысый череп и произносил непонятную для Наташи фразу: «Бедный Йорик!». Кто такой «ёрик» и почему он «бедный» девочка не знала, но спросить все не удавалось, потому что взрослых перебивать нехорошо, а говорили они постоянно, не давая никакой возможности вклиниться. Наташа видела Васю с самого рождения, поэтому даже не интересовалась, почему у них на комоде стоит человеческий череп, и вообще нормально ли это, играть с ним, делать ему из пластилина разноцветные зубы, повязывать платочек и рассказывать свои обиды. А потом появилась Зинка. И Зинке Вася совсем не понравился. Зинка проконсультировалась со своей бабушкой и сообщила Наташе: - Людей надо хоронить. Даже если от человека осталась одна голова. Лысая. Наташа переварила информацию. И спросила: - А хоронить, это прямо в землю закапывать? - Прямо в землю, - подтвердила Зинка. - Навсегда? Или завтра можно откопать? Тут Зинка задумалась. - Наверно, потом можно откопать. Если бабушка разрешит. Но сначала – зарыть! В землю! И крест поставить! Что делать. Спорить Наташа не любила. Раз надо – значит надо. Пошли они с Зинкой в палисад, там отличная куча песка была насыпана. Землю трудно копать, а песок – милое дело. Туда Васю и закопали. Крест соорудили из веточек, кое-как примотав их друг к другу травой. Исчезновения Васи никто не заметил. Прошло два дня, и Наташа сама уже забыла о нем. Как вдруг вечером под окнами раздался душераздирающий крик. Отец выскочил на улицу с топором в руке, мама вынесла керосиновую лампу, а там прямо возле кучи песка сидела и визжала соседка тётя Саня. Перед ней лежал Вася, рядом стояло ведро, наполовину наполненное песком. Соседка решила тайком отсыпать у них песочку, вот тут-то и поджидал ее сюрприз в лице Васи. Когда все стало ясно, отец рассмеялся, затем захохотала мама, а тетя Саня, всхлипывая и чертыхаясь, встала, потирая ушибленное место. - Изверги! – голосила соседка. – Скелеты в песке прячут! Убивцы треклятые! Инфаркт микарда! Ми-ли-ци-я! Тетю Саню напоили валерьянкой и чаем с медом, рассказали про череп Васю, которого мама быстренько отмыла от песка и водрузила на его законное место – на комод. Наташу отругали и запретили к Васе вообще прикасаться. - Ну как же, мамочка, - возразила Тася. – Ведь человеков надо хоронить, так Зинкина бабушка говорит. На это мама твердо сказала: - А Вася – не человек, а член семьи. Над этим Наташа глубоко задумалась. И думает до сих пор.