Мне хотелось бы сразу успокоить моего дорогого читателя, раз уж он добрался до этого эпизода жизни девочки Наташи. Никакого криминала в этой истории нет, не будет приходить милиция и брать у подозреваемых отпечатки пальцев, не будет опрашивать свидетелей. Спешу разочаровать, здесь речь вовсе не о том. Хотя, забегая вперед, скажу, что Жора Горкованов все-таки отправился в мир иной с легкой руки Наташиной мамы, что очень травмировало нежную детскую психику моей героини. Но! Обо всем по порядку. Село Доброе - большое село, есть в нем и больница, и загс, и даже тюрьма, которая по нелепой случайности располагается рядом с магазином детских игрушек. Все зовут его просто «игрушечный магазин». Сюда Тася с Зинкой забегают чуть не каждый день, нравится им ходить между полок с почти одинаковыми куклами Танями и Машами, пластмассовыми грузовиками и ведерками с формочками для песка. Наташа смотрит на кукол с восторгом, но никогда не просит купить, для нее эти куклы, как звезды на небе, прекрасны и недостижимы. Дорогие они. Да и зачем. У Наташи есть одна кукла. И плюшевый заяц. И кубики. Все игрушки все равно не купить. А кукол можно делать из бутонов цветов или бумажных кукол рисовать, и им кучу одежды, бальные платья, красивые сумки, да все, что угодно! Поэтому в игрушечный магазин заходят как в музей, посмотреть. Есть в селе Доброе и школа, и библиотека, и комиссионный магазин, в котором попадаются любопытные вещи, например старая печатная машинка, которую Наташе очень хотелось заполучить, сильнее, чем десяток кукол, но мама сказала, что это все баловство, и не купила. Есть и автостанция, позади которой в двухэтажном здании - редакция районной газеты «Знамя октября». Сюда однажды Наташа принесла маленькую заметку о своей поездке на море и долго слушала советы худенькой корреспондентки в толстых очках, - Александра Алексеевна внимательно разбирала каждое предложение. Наташа из вежливости слушала, но ничего не понимала. Больше она решила заметок не писать. Во всяком случае, пока не съездит еще раз на море. Жил-был на их улице небольшой такой мужичок, Жора Горкованов. Он был ростом с десятилетнего ребенка. Сколько ему лет – никто не знал. Бабушка Маруня говорила: «маленькая собачка – всю жизнь щенок». Жора Горкованов трудился наборщиком в газете. Ведь оно как устроено, сначала корреспондент пишет заметку на какую-нибудь значимую тему, например, как повысились удои молока или сколько пшеницы собрали хлеборобы района в этом году, и как они перевыполнили пятилетку. Потом корректор проверяет ошибки в тексте. Затем наборщик этот текст вручную набирает из железных буковок, и потом газета печатается, то есть эти буковки окунаются в типографскую краску и прикладываются к газетной бумаге. Вот тут и может закрасться ошибка! Даже если заметку проверили и все запятые стоят как надо, даже если мысль корреспондента глубока и широка, наборщик может одним движением сделать из статьи посмешище. Бывали, например, такие случаи. Не в нашем, правда, районе. В статье про красавицу-спортсменку-комсомолку, которая способна забивать одним ударом десятисантиметровые гвозди, перепутали метры с сантиметрами, получился какой-то ужас! Десятиметровые гвозди! С трехэтажный дом! Или вот еще. Вместо «в ногах правды нет» по ошибке напечатали «в рогах правды нет», вместо «радость бытия» - «гадость бытия», вместо «сгущённое молоко» – «смущённое молоко». Так что работа у ЖорыГоркованова была самая ответственная. Стоит отметить, что относились к нему в селе с уважением, неприятных прозвищ не давали, карликом не обзывали. Но со временем само его имя стало нарицательным, и вот что это значит. Ничто не вечно под луной. Куры несут яйца. Петухи их на это вдохновляют. Но рано или поздно все они попадают в лапшу. Надеюсь, вы все об этом знали, и я не раскрыла вам страшную тайну? Однажды Наташина мама купила цыплят. Как положено желтеньких-пушистеньких. Из них выросли курочки и петушки. Все нормальные, обыкновенные куры, и только один петушок очень миниатюрный, маленький какой-то петушок. Как-то само собой сложилось, что прозвали его ЖоройГорковановым. Петушок был мал-неказист, хвост облезлый, все его клевали, но по утрам он первым в курятнике вскакивал на насест и голосил что есть мочи! Так что слышно его было далеко-далеко, наверное, даже контуженную бабку Параню он мог перекричать. Такой горластый петух попался. Наташа этого петушка очень полюбила. - Ах, ты мой маленький! – приговаривала он, насыпая ему пшено. Другие куры тут же налетали, отталкивая ЖоруГоркованова, и в такие минуты Наташа особенно жалела его. Ей хотелось взять петушка из этой бестолковой куриной стаи, поселить отдельно, а лучше в своей комнате, и тогда бы никто не смог его обидеть. А по утрам он бы пел для нее одной. Пришла как-то Наташа из школы, переоделась в домашний халатик, вымыла руки и села суп хлебать. А мама спрашивает: - Вкусно тебе, Тасечка? - Вкусно, мама! - Добавки хочешь? - Хочу, мамочка! – а сама ест, стараясь не чавкать от удовольствия, и серым хлебом закусывает. И вот когда Наташа доела вторую тарелку, мама говорит: - А знаешь, из кого я этот суп сварила? Из ЖорыГоркованова, – сказала и рассмеялась. А Наташа чуть не захлебнулась слезами. Даже слова вымолвить не могла, только смотрела на маму и не видела ее из-за потока слез. И думала «что же ты, мамочка, наделала». Хотя и выросла Наташа в деревне, и относилась к домашней птице как к еде, но никому до этого она имен не давала, никого так не жалела и не любила, как этого маленького петушка. С тех пор Тася всегда жалела тех, кто слабее, и старалась им помочь. В память о Жоре Горкованове.