Начало новой повести

ЧАСТЬ 1

 ГЛАВА 1

Павел Иванович Стрешнев,  петербургский адвокат, возвращался домой из адвокатской конторы, в которой служил.

 Тревожно на душе Павла Ивановича. Тяжело заболела его единственная дочь.

 Дочь зовут  Наташей. Натальей.  Наточкой. Когда она была маленькой, вместо «Наточка» - говорила «Неточка». Так и осталось «домашнее» имя – Неточка, для своих.

Четвёртые сутки металась девочка в жару. Ничего не ела. Пила с ложечки, по капельке – не могла глотать от боли.  Няня и жена сменяли друг друга, ни на минуту не покидая больную.

Доктор поставил диагноз: «ангина».

Сказал:

- Как бы, батенька, не дифтерит...

Дифтерит – болезнь страшная, смертельная. Это всем известно. Да и ангина – не лучше. С латыни переводится, как «удушающая». Ему ли, адвокату, не знать латыни...

На  Невском, где находилась адвокатская контора,  гулял холодный, пронизывающий ветер. Под ногами хрустела ледяная корка, ноги скользили, в лицо летел мокрый снег. Тусклые электрические фонари отбрасывали длинные серые тени.

Холодно. Неуютно.  Скоро Новый, 1916 год.  Но нет радости.

Идёт непонятная, затяжная война.  Народ нищает.  Гонорары падают.

В книжный магазин Вольфа, на Невском, адвокат заскочил чисто автоматически.  По привычке. И увидел среди новинок эту книжку с детскими сказками.

В синей коленкоровой обложке, надписи на обложке выбиты золотыми буковками. «Издательство Пирожкова». Автор – какой-то Иван Иванов.

«Что-то не слышал я о таком писателе – Иванове,  - подумал Павел Иванович.  –  При такой фамилии уместно придумать себе псевдоним. Впрочем, какая разница. Может, Иван Иванов – это и есть псевдоним».

Павел Иванович хотел было посмотреть, что за сказки в книжке, но не смог. К горлу адвоката подкатил комок: «Как там Неточка? Господи, только бы она поправилась! Только бы выздоровела!»

Он купил книжку, по-детски загадав: «Если хоть одну сказку она выслушает – выздоровеет!»

Тут Павел Иванович усмехнулся своим мыслям. Потому, что в принципе – всегда был против мистики, против всяких сказок и небылиц.  Полагал, что цивилизованному человеку всё это совершенно ни к чему. Он  старался прививать дочери любовь к математике и точным наукам. К естествознанию. Не смотря на то, что ему  самому пришлось выбрать путь юриспруденции, а не технические науки.

Так настоял его собственный отец. Требовалось продолжить  фамильное дело.

Но, в свете болезни дочери, всё это становилось таким неважным... Совершенно  ненужным...

«Да пусть будет простой домохозяйкой, - подумал Павел Иванович. – Пусть хоть крестиком вышивает с утра до ночи, лишь бы выжила и была бы здорова».

Павел Иванович  чуть-чуть обогрелся в магазине, расплатился, положил книгу в портфель  и снова вышел на ветреный Невский.

Подозвал извозчика. Домой, домой! К Неточке...

Квартира встретила его тишиной и запахами лекарств.

Навстречу вышла жена. Елена. Она похудела, побледнела, под глазами залегли синие круги. Даже не ворчала, как обычно.

- Ну, как? – спросил жену Павел Иванович.

Можно и не спрашивать. Елена  махнула рукой:

- Без перемен.

- Доктор был?

 Жена снова махнула рукой. Безнадёжно:

- А толку... – произнесла она шёпотом.

Вымыв руки, обогревшись и переодевшись в домашнюю одежду, Павел Иванович толкнул дверь в комнату дочери.

Неточка лежала, опираясь на высокую белую подушку с кружевами по краям.

«Боже, как глупо, - подумал Павел Иванович. – Что за глупость – эти кружева...»

Губы Неточки запеклись от жара, на щеках полыхал нездоровый румянец. А глаза... Павел Иванович отвёл взгляд.

«Нет, не могу...» - подумал он.

Павлу Ивановичу понадобилась пара минут, чтобы взять себя в руки.

- Неточка, солшышко... Ты слышишь? Я купил... я купил тебе волшебную книжку. Если ты прочитаешь... вернее, хотя бы послушаешь одну сказку из этой книжки, ты сразу же поправишься! Ты поняла?

Неточке исполнилось 10 лет. Она, конечно, умела читать. Не только по-русски, но и по-французски.  Она училась уже в третьем классе гимназии, пройдя программу первого и второго классов дома, с помощью мамы и приглашённых учителей.   

Дочь Павла Ивановича была ребёнком любознательным и талантливым, пела, декламировала милые детские стихи, играла в домашних спектаклях.

А теперь...

Еле-еле выговаривал слова Павел Иванович, боясь разрыдаться.

Но Неточка, на удивление, ответила папе чуть заметным кивком головы. Мол, читай.

Павел Иванович присел на краешек постели дочери, ближе к ногам.  Он сам не понимал, откуда у него взялись слова про «волшебную книгу» и «волшебную сказку». Он ведь даже не знал, какие там сказки, в этой книге.

Но в груди столичного адвоката словно бы загорелась маленькая свечка... И он сам, кажется, поверил в то, что говорил.

*Невский, 66, https://www.spbmuzei.ru/knizhn_lavki.htm

ГЛАВА 2

«В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, жил был царь. Правил он своим государством, как мог. Только  мог он править – не очень хорошо. Чтоб не сказать, что вообще не мог...  Поля в его царстве-государстве стояли непаханы, коровы в стойлах – недоены, свиньи в хлевах – некормлены. Да и народ проживал – ленивый да вороватый.

То, что народ вороватый да ленивый – ничего ещё.

А вот когда министры такие же – хуже гораздо. Тогда министрам ничего делать не хочется, а хочется только добро царёво по своим карманам растащить.

Совсем  худо!

Избы в деревнях – одна хуже другой.  Одна направо покосилась, другая – налево. Одёжка на людях – рваная да грязная. А как не быть ей рваной да грязной, если никто её не зашивает да не стирает?

Зато у министров хоромы – чуть ли не богаче царских палат.

Ещё царь этой страны любил воевать. А что – если мужику в деревне делать нечего, надо для него срочно какую-нибудь войну придумать. Организовать.

Войну-то царь придумал, да вот беда: не только сукно на шинели – разворовали, но и полотно, что на портянки. Разворовали и порох, что в пули и снаряды закладывать требовалось. Железо, из которого пушки надо отливать. Даже дерево, из которого приклады к ружьям надо вытачивать.

А ещё – царица у того царя была родом из той самой страны, с которой царь войну затеял. Вот и стал народ поговаривать, что, мол, царица военные секреты врагам выдаёт.

Выдаёт, или не выдаёт – никто не докажет. А смута пошла в народе. Беда...»

Павел Иванович остановился. Неточка лежала с закрытыми глазами.

Тогда Павел Иванович подумал: «Интересную страну описывает этот Иван Иванов. Уж не свою ли родную...  Тогда уж точно – имя автора соответствует содержанию...»

Тут он почувствовал горячее прикосновение к руке.

- Читай дальше, - прошептала Неточка. – Читай...

У Павла Ивановича даже дыхание на миг остановилось.  Просит! Она просит!

Он потёр ладонью левую сторону груди, там, где сердце.  И продолжил чтение.

«Была у того царя беда, о которой никому он старался не рассказывать. Единственная дочь царя болела непонятной болезнью. То живот у неё болел, то голова. То правое колено распухало, то левое. То пальчики на ногах, то пальчики на руках. То горло болело, то в груди жгло. То есть не могла, то ходить.

И так эта непонятная болезнь царевну измучила, что готов был царь сделать что угодно, только бы как-то дочери помочь.

Начал призывать царь лекаря за лекарем.  А потом дело и до колдунов дошло. Хотя, честно говоря, ни во что и ни в кого  царь не верил. Ни в Бога, ни в чёрта.  Но... Нужда заставит – неизвестно, что делать будешь.

Царица, конечно, тоже переживала за дочь. Она не препятствовала царю: пусть   приглашает лекарей и колдунов!  Хотя, в глубине души, царица была уверена, что вылечить  принцессу смогут только знаменитые профессора с её родины. Открыто пригласить профессоров она не могла – ведь страна, в которой она сама стала царицей, вела войну с её родиной.

Поэтому, за спиной царя, она вела тайные переговоры о приглашении «своих» профессоров. Чтоб никто не догадался, откуда они прибыли.

А царь...

То пытался настойку из толчёных лягушачьих лапок в царевну влить, то отвар из каких-то африканских мух, то порошок из толчённых рогов оленя...

То ночью смотрел, как очередная ведьма  отливает в воду воск или чертит огнём колдовские знаки. То повторял непонятные заклинания.  Даже, не к ночи будь сказано, смотрел, как старый колдун приносит в жертву нечистому живого петуха.

Ничего не помогало».

- А Богу... Богу молился?

Это, превозмогая боль,  с трудом прошептала Неточка.

- Не написано, - ответил Павел Иванович. – Не молился, значит.

- Жаль... Читай, па...

Павел Иванович остановился. Ему требовалось... Он даже сам не понимал в точности, что. 

Да, да!

Ему требовалось посмотреть на тот маленький огонёк свечи... На тот огонёк надежды, который мерцал в его душе.

- Может, выпьешь морсу глоток? – спросил он Неточку.

Она кивнула! Утвердительно!

Павел Иванович поднёс к губам дочери чашечку с морсом. Один глоток... Ещё один глоток... ещё голоток...

 «Однажды, отчаявшись совершенно,  услышал царь, что есть на окраине его государства один монах-отшельник. Вроде как знает монах звериный язык, и чуть не с Ангелами запросто разговаривает, как с людьми. Но не это главное!

Умеет этот монах болезни лечить. Ну, вроде бы, с Божьей помощью. А там – кто его знает, как он это делает.  И не всех лечит.  Сначала молится.   

Приказал царь тотчас монаха того найти и доставить во дворец.

А не захочет идти добром – так силой приволочь! А не захочет силой... так того его... Того, мол, его...» 

Павел Иваныч  посмотрел на дочь.

Глаза Неточки устремлены на него. Такие родные глаза! Неточка... она же так на него похожа! Папина дочка. Его взгляд, его характер.

Боже!

Странная сказка странного писателя Иванова удивительно перекликалась со всем тем, что происходило здесь, с ним и с его дочерью.  

А он бы, он сам? Зарезал бы живого петуха, принёс бы в жертву?

Нет, лучше не задавать себе таких вопросов...