В середине июля самый зной! Как на экваторе. Конечно, Наташа на экваторе не была. Да и нигде, кроме Доброго, Москвы и Евпатории, не была. Но читала много книжек. Очень ей нравилась энциклопедия с картинками, в которой всё-всё объяснялось. И про страны, и про морских животных, и про явления природы. Одно огорчало девочку: всё на свете уже успели открыть и придумать до нее. И угораздило же ее так поздно родиться! И космический двигатель уже изобрели, и подлодку, и таблицу Менделеева открыли. Ну прямо тоска смертная! Ничего непредвиденного случиться не может! Жизнь понятна и проста. И записана в энциклопедию. И в конституцию, - папа сказал, что в ней перечислены права человека. Например, право на личную неприкосновенность и неприкосновенность жилища. Что-то еще про свободу совести. Но это Наташа плохо запомнила. В середине июля здорово ходить на речку. Купались обычно на Сгумойке, как прозвали небольшое ответвление от русла реки Воронеж. Берег пляжа зарос мягкой травой-муравой.Камыши, чтобы не разрастались, косили прямо с лодок. Так что купаться тут было хорошо. На мелководье плескалось много ребятишек, и взрослые спокойно их отпускали одних: ни течения, ни водоворотов в этом месте не было, тишь да гладь. Так как Наташа кушала плохо, то баб Маруня брала с собой на речку пирожки, вареную картошку и малосольные огурчики, - и кормила всем этим и внучку, и ее подруг. На свежем воздухе Наташа ела лучше, чем дома, и бабушка с удовольствием наблюдала, как исчезают из миски котлеты и толстые ломти хлеба с сыром. Потом бабушка с пустой посудой уходила, как правило, оставив девочкам еще яблок или помидоров про запас. Подружки плескались у мелководья, ныряли, брызгались, но однажды кое-что произошло. На пляж забрела чья-то корова. Большущая рогатая корова с огромным выменем. Когда Наташа ее заметила, та стояла над их вещами и жевала Зинкину юбку! - Кыш, пошла, пошла! – зашумели на нее подружки. Коров они опасались, так как их родители рогатую скотину не держали, а вот про то, что коровы попадаются «брухучие» - об этом всем известно. Нашли палку, с трудом отогнали воришку и оценили ущерб: все помидоры исчезли, а Зинкина юбка оказалась пожевана с одного бока. - Надо написать конституцию для животных, - заявила Наташа, - чтобы знали, что чужого жевать нельзя! А по пути домой нашло вдруг на них затмение. Наташа и не помнит, как это случилось, что ноги сами понесли их к соседской изгороди, через которую обильно свешивались ветки малины, тяжелые от крупных ароматных ягод, нагретых солнцем. Вот также вольготно, наверное, чувствуют себя медведи в малиннике. Девочки ели ягоду с жадностью, она была такой вкусной, и она была ничьей, потому что свешивалась сюда, на дорогу, и сама просилась в руки. Пока одна малинка отправлялась в рот, рука тянулась за следующей. И кто знает, сколько могло бы продлиться такое наслаждение, если бы ожог крапивы не вернул девочек с седьмого неба прямо на пыльную дорогу, в июльский полдень, в село Доброе, к дому разгневанной соседки тети Саньки. Крапива взлетала и опускалась в опытных руках, несущих кару. Девочки визжали от зудящей боли, которая никак не прекращалась. Спаслись бегством. Бежали, потирая больные места, и причитали: - Это ж разве ее малина? Это ж ничейная малина, раз на дорогу свешивается! Ууух, злая тётенька! Дома мама Наташу не пожалела, а объяснила, что малину судят по корням, раз корни в палисаднике тети Сани, значит и ветки, и ягоды принадлежат ей, несмотря на то, что они свешиваются через забор. Вот это да! Об этом в энциклопедии ни слова не было. Сначала Тася на тетю Саню сердилась, потом, когда крапивные укусы стали проходить, прошла и ее обида. Но все-таки встречаться с недоброй соседкой не хотелось. Хотя куда от этого денешься, если живешь рядом? Шла Наташа как-то к Зинке, несла в кармашке карамельки-подушечки. Собирались они с подругой полежать под яблоней в гамаке и помечтать о принцах, как вдруг навстречу – тетя Санька! Увидела Тасю, нахмурилась, толстые руки на груди сложила кренделем и идет. Назад не повернешь, в кусты не шмыгнешь, надо, значит, принимать решение. И неожиданно для самой себя Наташа подошла к тете Сане и положила ей на сложенные руки конфету-подушечку. «Простите меня!» - и вприпрыжку к Зинке. Тетя Саня потом долго рассказывала всем знакомым и случайным людям про кудрявую смуглую девочку, которая ее удивила и научила прощать: - Я ж ее так сильно крапивой! Я ж живого места не оставила! А она, видишь что, конфету мне в руки. Я ей малину пожалела - ее не пожалела. А она, вон чего, совсем зла не держит…