– У твоего сына снова двойка по русскому языку. Посмотри какой почерк, ничего не разобрать, – мама положила на папин стол мою тетрадь.

– У меня почерк не лучше. Я сам иногда не понимаю, что пишу. Ну не писаря же мы воспитываем, что ты в самом деле? – философски заметил папа и незаметно мне подмигнул.

– Не писаря, но у него ведь море ошибок, – не сдавалась мама. – Чашка с буквой Я написана, живу через Ы, а это что за «лошать»? – она повернулась ко мне.

Я стоял около двери и рассматривал свои носки, синие с красными колпаками деда мороза. В этот момент я просто не мог от них оторваться.

– Что за лошадь с буквой Т? Саша, я тебя спрашиваю. Ну-ка, какое проверочное слово?

– Конь, – буркнул я.

– Вот видишь, – мама снова к папе повернулась. – Здесь он стоит, голову повесил, а в дневнике сплошные замечания. То ногами пинается, то звонок на урок не слышит, то ему видите ли интересно, как это так ловко ручка под тетрадью катается.

– Я буду стараться, – ничего другого мне в голову не пришло.

– Ты это уже тысячу раз обещал. Если до Нового года не исправишься, о занятиях футболом можешь забыть. У тебя месяц остался!

Забыть о футболе? Да я без него жить не могу. Когда вырасту, обязательно футболистом стану.

До Нового года всего месяц остался, поэтому с завтрашнего дня я решил исправляться. Честное слово. Ночью лежал в кровати и представлял, как завтра в школу приду, руки на парте сложу и тихо-тихо сидеть буду. А когда мы писать начнем, так у меня буквы, лучше чем у нашей учительницы, Нины Борисовны, напишутся.

Но кто же знал, что все по-другому получится?

На следующий день на первом уроке Нина Борисовна привела в класс новенькую ученицу и посадила ее рядом со мной. Ее Гуля зовут. Она к нам из Узбекистана приехала и по-русски очень плохо понимала. Учительница попросила нас ее не обижать и во всем помогать. Она тогда так и сказала:

– Кто будет над ней смеяться, прибью на месте!

Мне сразу в рот смешинка залетела. Я сдерживался, как мог. И губы в трубочку вытягивал, и рот ладонью зажимал, даже щеки руками сдувал. А потом как расхохотался на весь класс.

– Саша! Ежов! – рассердилась учительница, – Замолчи немедленно!

А я остановиться никак не могу.

– Выйди из класса! И дневник мне на стол положи!

У меня тогда мгновенно весь смех прошел. А щеки будто снегом натерли, так гореть начали. И все из-за этой Гули. Сидит себе за партой, черную толстую косу, как канат, на палец наматывает и делает вид, что ничего не понимает.

Когда к двери шел, слышал смешки ребят за спиной. И тогда я решил отомстить этой Гульке. Выставила меня дураком на весь класс. Да еще и от родителей влетит, когда они замечание в дневнике увидят. Нина Борисовна эти замечания пишет самой красной из всех красных ручек на свете. Так, что б уж точно не проглядели.

И вот теперь почти на каждом уроке Гуля поворачивалась ко мне, тыкала в учебник пальцем и спрашивала:

– Это что?

Причем она смешно так говорила ни «што», а «что». Я пожимал плечами и отворачивался. Вот еще, очень мне нужно ей подсказывать. Да я радовался, когда видел, что каждое слово у нее в тетради с ошибками написано. И вообще старался с ней не разговаривать.

Девочки тоже с Гулей не дружили. На переменах она сидела за партой или стояла у окна и смотрела на снег.

Однажды на продленке мы гуляли во дворе школы, лепили снежную крепость. А потом разделились на два лагеря и начали друг друга обстреливать. Гуля стояла в стороне и все время подпрыгивала, наверно, согревалась.

Тогда я крикнул:

– Гуля, лови!

Она обернулась, и снежок прилетел ей прямо в лоб. Мы все засмеялась, а она заплакала. Тихо так, только плечи затряслись, и слезы на щеки брызнули.

– Саша, отправляйся в класс. Ты сегодня больше не гуляешь, - рассердилась учительница.

– Нина Борисовна, я же пошутил!

– Я дважды повторять не буду!

И я поплелся в класс, еще больше злясь на Гулю.

А на следующий день она пришла в школу и протянула мне свой кулачок. Разжала его, и на ладони я увидел темно-оранжевую курагу. Большую такую толстую и, наверно, очень вкусную.

– Хочешь? – спросила Гуля.

Я отвернулся и сказал:

– Спасибо, обойдусь.

Вообще она молодец, уже много русских слов выучила. И по рисованию у нее одни пятерки. Я часто забываю то краски принести, то фломастеры у меня не всех цветов. Тогда она протягивает мне свои. Добренькую из себя строит. Только я не беру. Ну и пусть у меня елка фиолетовая получается и небо оранжевое. Зато я показываю, что мне от этой Гульки ничего не нужно. А она почему-то смотрит на меня и улыбается. Глаза у нее черные, как смородина у нас на даче. И ресницы длинные пушистые. Такие обычно принцессам в книжках рисуют.

***

До Новогодних каникул оставалась неделя. И однажды на последнем уроке Нина Борисовна сказала:

– Ребята, завтра к нам придет Дед Мороз.

– Ура-а! – закричали все и повыскакивали со своих мест.

– Тише, тише! Давайте напишем ему письмо о том, как вы провели этот год.

– У-у-у, – завыл класс. – А письмо длинное писать? А сколько предложений нужно? А начинать с красной строки?

– С красной, – кивнула Нина Борисовна. – Имейте ввиду, кто напишет с ошибками и неразборчиво, тому подарка не достанется.

Я страшно разволновался. С моим почерком мне никакого подарка не светило. Да еще и ошибки эти несчастные.

Тогда я взял учебник и мужественно все правила перечитал. Жи-ши, чу-щу, чк-чн без мягкого знака. Вырвал из тетради лист бумаги, вдохнул воздуха побольше и начал письмо писать.

Писал я долго, наверно, минут двадцать. От напряжения рука чуть не отвалилась, и даже голова вспотела. Я честно рассказал Деду Морозу, что балуюсь в школе и иногда огорчаю родителей. И еще, что футбол очень люблю. А про то замечание в дневнике, где написано, что я ногами пинался, так это был не я, а Севка Шилов. Просто учительница в куче-мале не разглядела, кто виноват, и меня с ним перепутала.

У меня гора с плеч свалилась, когда я письмо дописал. На всякий случай решил еще раз его проверить и однокоренные слова подобрать. Очень мне хотелось от Деда Мороза подарок получить.

Когда закончил проверять, я заглянул в тетрадку Гули. У нее была написана всего одна строчка. «ДАРАГОЙ ДЕДА МАРОЗ». Я ухмыльнулся и уже собрался свой листок учительнице отнести, но что-то меня остановило. Сам не знаю почему повернулся к Гуле и сказал:

– Дорогой через О пишется, и Мороз тоже.

А она так странно улыбнулась. Мне еще ни одна девочка так не улыбалась.

– Теперь можешь написать, что ты переехала в Россию. Расскажи о школе или о том, чем после уроков занимаешься.

Гуля подняла ручку и застыла над листом. И тогда я начал диктовать ей по буквам. Оказывается, она уже три года в художественной школе занимается. Теперь понятно, почему у нее так хорошо рисовать получается. А потом я сказал:

– В конце можешь написать, о чем ты мечтаешь. Ну, в смысле, что хочешь на Новый год получить.

Гуля низко наклонила голову. Я заметил, как на ее смуглых щеках проступил румянец. Она еле слышно произнесла:

– Друга.

Я почему-то тоже покраснел и мигом на Гулю из-за этого разозлился. Я когда краснею, это сразу видно. Мои щеки пятнами покрываются, будто клюква на болотных кочках.

– Значит, так и пиши – хочу друга. Через о, – бросил я и пошел относить листок.

На следующий день я пришел в костюме пирата, в треуголке с черепом и настоящей черной повязкой на глазу. Ребята тоже в костюмы нарядились. Самым крутым оказался Севка Шилов. На голове шлем из фольги, на груди кольчуга, а в руках настоящий щит. Очень тяжелый. А девчонки были принцессами в длинных пышных платьях. Мы все друг друга рассматривали и трогали костюмы.

А потом я увидел Гулю. Она стояла у окна в зеленом блестящем платье с золотыми блестками. Длинные черные волосы распущены, а на голове синяя бархатная тюбетейка, расшитая бисером. Не знаю, долго ли я на нее смотрел, но тут Севка как закричал:

– Ребята, Саня в Гулю влюбился!

Все засмеялись, а я захотел треснуть его по голове.

Но тут учительница хлопнула в ладоши и громко сказала:

– Так, второй «а», строимся парами. Притворяемся воспитанными культурными детьми и тихо идем в актовый зал.

Там уже елка стояла высокая нарядная под самый потолок. В колонках играла новогодняя музыка, и все улыбались просто так!

После новогоднего представления к нам вышел Дед Мороз с огромным красным мешком.

– Здравствуйте ребята, – сказал Дед Мороз, растягивая слова. – С большой радостью пришел я на ваш праздник. Вы все молодцы, хорошо учились, старались. А теперь пора и подарки получать. Ну-ка, скажите, все сладкое любят?

– Да-а! – закричали мы на всю школу и, наверно, немножко на всю улицу.

– Я так и думал, – он вытаскивал подарок, читал на нем имя и вручал каждому ученику. Многие уже получили свои новогодние коробочки с конфетами, шуршали фантиками, а мою фамилию так еще и не назвали.

Я даже переживать начал, вдруг Деду Морозу мое письмо не понравилось. Может, я какую-нибудь ошибку не заметил?

Мешок почти опустел и сдулся. И тут Дед Мороз спросил:

– Кто у нас еще подарок не получил? – он вытащил из мешка коробку с конфетами. – Ага, Саша Ежов.

Я своим ушам не поверил. Сердце в груди так и подпрыгнуло. Наконец-то дождался! И вдруг мне показалось, что в мешке больше ничего не осталось. Тогда я подбежал к Гуле, схватил ее за руку и потащил к Деду Морозу. Она упиралась, но я-то сильнее.

– Не может быть, чтобы она была Сашей Ежовым, – усмехнулся Дед Мороз.

– Нет, Саша, это я, – мне не хватало воздуха от волнения. – А это Гуля, она к нам из Узбекистана приехала и еще плохо наш язык знает. Это я ей письмо помогал писать. Может, неправильно там что-то подсказал?

Дед Мороз тогда очень серьезно на меня посмотрел. А потом я увидел, как вокруг глаз у него расползлись мелкие морщинки.

– Вот это я понимаю! – Дед Мороз снял варежку и пожал мне руку. – Держи свой подарок, – он вытащил из мешка последнюю коробку конфет и вручил ее Гуле.

- Ката Рахмат, - она протянула руку и взяла конфеты, а потом добавила, - спасибо.

– А ваши заветные подарки я принесу в новогоднюю ночь и положу их под елочку. Вот ты что загадала? – спросил он Гулю.

– Друга, – ответила она.

Дед Мороз смутился, кашлянул и повернулся ко мне:

– Ну, а ты, Саша Ежов?

– А я хочу футбольные ворота, настоящие!

И тогда в актовом зале грянул смех. И мы еще долго смеялись. Даже Нина Борисовна не смогла сдержаться.